Подумал Келсиос, неожиданно для себя перешёл на терминологию Бориса и продолжил мысль:
«Действительно, ректор вызывает злобное шипение и нецензурную брань. До чего неприятный человек. Борис не лишен восприятия на уровне энергии. Все правильно, эта особенность досталась Ванде от отца. Не досталась его человеческая красота, и его звериная ярость. Я о ней, и Борисе ничего толком не знаю. Пробел. Нестрашно, я ошибок не повторяю, с завтрашнего дня займусь вплотную семейством Вайрих».
– Могу преступить хоть завтра. Что вам терять? Есть небольшая проблема, но я её решу, – настоял Келсиос, он уже применил лёгкий гипноз, отказ исключался.
Преподаватель Залиникос подошёл к столу, взял расписание секунду смотрел, потом переписал график занятий.
– Вот так, пожалуй, мне удастся избежать совпадений. Передайте методисту пусть внесёт изменения. Семьёй я не обременен, время есть. Ответите, завтра утром. Не справлюсь, найдёте другого, все равно очереди из кандидатов нет, – подвёл итог своему новому назначению будущий преподаватель истории.
Келсиос выскользнул за дверь, оставив педагогический коллектив размышлять, что это такое они увидели. Его первый раз за полгода видели без наушников, и говорил он почти как нормальный. Первым нашёлся математик.
– А вы заметили, сколько времени он потратил на изменение расписания. Секунд десять. Доложу вам это очень мало, обычно на одну перестановку полдня уходит.
Келсиос остался доволен собой и подумал:
«Ты усложнила себе задачу, и я не стану её облегчать. Келсиос, ты идиот. И пусть Тарья права и ее виденья говорят правду. Здесь и сейчас холодный расчёт, и правильно принятые решения».
Игра завораживала. Занятия закончились, и вампир отправился к отцу в больницу.
Автомобиль, как и следовало ожидать, оказался пустым. Тарья сняла круглосуточное наблюдение. Келсиос мог только догадываться на какие унижение пошли Белисар с Агостоном, чтобы выведать подробности. Келсиос скользнул взглядом по автомобилю Ванды, Форестер остался стоять на стоянке.
«Завтра её, скорее всего, привезет Борис, если вообще в ближайшее время он разрешить ей ездить самой. При такой неестественной заботе, логично нанять водителя и охранника. А странные у них отношения как для длительного проживания врозь»:
Подумал Келсиос, разгоняя до предельной скорости «Инфинити». Он не подумал о ревности, не умея любить он, не умел и ревновать. Вернее, он не умел ревновать любимых. Ревностное отношение к семье и к событиям присутствовало всегда. Ревность в чистом виде ему испытать не доводилось. Но какая-то новая эмоция, проснулась в холодной окаменевшей душе вампира, утром во время происшествия во дворе университета. Ему захотелось, чтобы Борис никогда не прикасался к своей дочери. Перед глазами вспыхнула картинка. Тонкие пальцы девушки, утонули в густой шевелюре отца, вампир примерил на себя ласку Ванды, буквально физически ощутил тепло исходящее от её ладоней, древний монстр остановил свои воспоминания. Анализ вел только в одну сторону…, а согласиться с Тарьей он себе запретил. Понимая, позволив себе признание очевидного, придётся менять правила, только в такие игры вампир не играл и не понимал, к чему приведёт такой расклад.
Келсиос нашёл Фоаса в кабинете, его всегда восхищало, умение отца добиваться максимального комфорта. Кабинет он плотно закрыл и максимально оградил от запахов и энергий. Такое умела делать ещё Тарья, но Келсиос догадывался, добивались они результата разными средствами. Фоас давно услышал звук двигателя «Инфинити» и с нетерпением ждал сына:
«Судя по тому, что он не примчался раньше в крайней ярости, не стал выяснять, диагноз, он обманулся, как и все в подобной ситуации. Ну что – его случайная оплошность дает мне время. Плохо или хорошо – поймем потом. Во всяком случае, это последний реверанс в мою сторону. Келсиос станет крайне внимательным и подозрительным. Скорее всего он займётся изучением семьи Вайрих с сотворения мира. И естественно историю болезни девочки отыщет в первой папке. Если Ванда не затеет какую-то игру и древнему мудрому вампиру станет, не до наведения исторических справок. Пока он не торопился».
Вампир легко поднялся и, не касаясь, пола, подлетел к Келсиосу.
– Я не просто горжусь, я восхищаюсь тобой. Не поверишь, не припомню ни одного подобного случая. Она должна была умереть на глазах полусотни зрителей, которые, скорее всего тоже полегли бы, а мы летели, не ближе Новой Зеландии ведя переговоры с Холайе, пока не утих бы скандал. Закончить такую грандиозную охоту сложно даже таким убийцам как мы. А ты просто переложил добычу в мои руки. Я никогда не сомневался, но сегодня убедился. Ты совершенство, – восхищённо произнёс создатель хвалу творению.