Келсиос читал её мысли, но ни одной она не озвучила, не посмела.
Санитарка лениво убирала следы крови, вся палата пропиталась её запахом. Но по сравнению с жаждой, которую поднимала в нём Ванда, кровь её запах даже её близость не беспокоили вампира. Келсиос спокойно даже с отвращением представил вкус крови Николая, и привычная жажда и боль не усилилась. Вампиры отец и сын вышли из палаты.
– Теперь ты понял, как контролировать себя, меняй профессию, – слету предложил сыну отец и не дожидаясь ответа дополнил, - если прикасаться к человеку без желания лишить его жизни, человечек останется жить. Желание – главное. Прикосновение – второстепенное.
Келсиос снял блок с мыслей и подумал о другом:
«Неужели ты столкнулся с таким, и не остановился? Отсюда твоё неприкрытое восхищение мной?»
– И не один раз, и я обязательно расскажу тебе об этом, и думаю скоро, не время смаковать такие темы, – ответил на его мысли Фоас.
– Ты намекаешь – девушка для этого появилась в моей жизни? – спросил он Фоаса, и усомнился, – Что-то очень просто.
– Келсиос, я принял решение в отношении тебя и твоего вчерашнего предложения, вернее двух. А позвал, чтобы ты точно попал на семейный совет. Сложно отказаться пойти к её дому? Теперь я понимаю, почему ты решил уехать так далеко, проще остаться дома, – отец озвучил свои планы на сегодняшний вечер, и, не снимая блок, подумал:
«Все правильно, кроме того, что она появилась раньше срока, но это знак. Интересно Келсиос создаст свою семью или приведёт Ванду в мою семью? И что для этого придётся сделать? Вот здесь тупик».
Глава тридцать вторая Новый член семьи, с чего начинается познание внутренней цивилизации
Отец и сын вернулись домой каждый на своём автомобиле. Семья нарезала круги в районе холла. Ожидая их появления. Фоас медлил, он не любил начинать первым.
Агостон, наконец, задал Келсиосу давно висевший в воздухе вопрос и пристально посмотрел в его глаза:
– Надеюсь, у тебя есть хорошее объяснение случившемуся несколько часов назад. Ты задрал всех своей игрушкой. У меня нет склероза, правила гласят, игрушка должна быть безопасной. А ты держишь нас в напряжении. Мне самоконтроль дается очень тяжело, ещё парочка окровавленных людей, предупреждаю, сорвусь это же постоянная провокация. Правда, Фоас не станет искать заумных оправданий, я к любимчикам не отношусь.
– Решили воспитывать, смотрите не переусердствуйте, день у меня не из лёгких, – предостерёг он брата, а заодно и всех.
– Конечно, вместо того чтобы сожрать девушку по-тихому, он решил проиграться в ангела-хранителя. Посмотрим, насколько тебя хватит? – продолжил свою тираду Агостон.
– Он выбирал из двух вариантов, и оба изначально оказались плохими, на мой взгляд, он выбрал лучший, – предположил Белисар, не посмотрев на Агостона. – Вот, чтобы ты вытворил, на его месте, если бы лист ржавого железа разорвал её на куски?
Агостон задумался.
Стоило Келсиосу только чуть-чуть ослабить тиски, которыми он зажал себя и представить, что могло произойти с ним, если бы события развернулись по описанному Белисаром сценарию. Келсиос уже не мог выбросить эту картинку из головы:
«Если бы её задело, и она раненая истекала кровью, я бы увидел, как слабеет её энергия, как она становится легкой вожделенной добычей. Кровь и энергия. Фоас тоже подумал об этом. Да она реально спасала меня, или приглашала на пир».
Келсиос внутренне сжался, но не только от ужасной фантазии. Какая-то часть его вздрогнула от желания. Воображение услужливо нарисовало, как её теплая кровь снимает боль и жажду, а его энергия цепляет её энергию … и полное обладание. Он продолжил мысль:
«И какой толк в этом моральном стриптизе, чем он поможет, нет, он скорее навредит. Белисар и Агостон, дополнят мои картинки ещё более красочными. У каждого в лабиринтах памяти, тысячи смертей, с их вампирскими мордами».
– А Тарья куда запропастилась? – спросил Келсиос, – она должна возглавлять первые ряды загонщиков, ей досталось больше всех. Теряет хватку.
– Благодаря тебе и твоей Ванде она уже несколько часов подряд медитирует. И молчит, – упрекнул его Белисар, в голосе послышалось рычание, когда дело касалось Тарьи, его рассудительность улетучивалась.
– Хватку я не теряю, - отозвалась Тарья и появилась за стеклянной витриной, заменявшей окно, легко открыла неподъемное стекло и влетела в комнату, закрыла окно и зависла под потолком.
Келсиос хранил молчание, рассматривая Тарью, как будто встретился с ней впервые. С виду хрупкая, нежная девушка, если не знать, легко обмануться. Агостон и Белисар такие добропорядочные милые парни, вежливые, аккуратные, одетые по последнему слову моды. Келсиос видел их в бою, без сомнения вся его семья – неестественно сильные и невероятные быстрые машины, созданные для убийства.