Агостон любил конкретные земные объяснения и полный порядок.
– Не знаю, как пойдёт, – спокойно ответил Фоас, – могу подписаться под словами Тарьи, или кто-то желает иметь дело ещё и со мной за компанию? Прошу заметить, Келсиосу я не разрешаю вступать в конфликт. Хватит меня и Тарьи.
Семья вступала в неизведанные воды, все молчали. После обмена мнениями, не выдвинув серьёзных аргументов против предложения, вампиры согласились с решением Фоаса. Только таким способом останавливались разрозненные желания избавиться от девушки.
– Прекрасно, – подвёл итог Фоас, – правила не поменялись, за мной принятие окончательного решения, за Келсиосом приоритет. Пока все оставим в означенных пределах, а там посмотрим. Девушка уникальная, она должна жить.
Мысли отца разительно отличались от слов. Текст, произносимый для них, мало беспокоил Фоаса, Келсиос вступил с отцом в мысленную беседу.
«– Мы твои неразумные малые дети и ты готов терпеть, прощать, учить и оберегать нас вечно. Эти мысли для меня, но…
– Сын речь не обо мне, – остановил его Фоас.
– Какая же цена этой девушки, если ты навязал семье её общество? Царский подарок. Тем более в тот момент, когда я принял решение прекратить игру. Почему я бреду как впотьмах? Я что-то не доучил? – удивлённо спросил сын отца.
– Ты накопил огромный объем знаний о чужой цивилизации, Сами о себе мы мало что знаем, негде брать информацию. Игру ты не прекратишь, не строй иллюзий, – успокоил его Фоас.
– Изящно. А Холайе не поделится своими знаниями? – Келсиос, наконец, решился, на неприятный вопрос.
– Видишь, ты уже начал познавать нашу цивилизацию. Холайе крайне редко делится информацией, только с максимальной выгодой для себя. Что в нашей цивилизации пойдёт неправильно, или что остановится, когда эта странная девушка умрет, я не знаю, но побороться за её жизнь стоит. Не мне тебе говорить, всё игра, включая и эту битву. Что ты теряешь, поднимись чуть выше в самоконтроле и подожди. Ты же не за гранью? – уточнил он у сына.
– Не за гранью, но на грани, ещё чуть и…, – честно признался Келсиос.
– На грани можно стоять столетиями, и ещё столько же за гранью, пока ступишь последний шаг, – заверил сына отец.
– Попробую согласиться, советы давать просто, когда не ты стоишь на грани или за гранью. Ненавижу несостоятельность, а с девушкой я несостоятелен. Я могу просчитать, куда качнется, какая валюта могу сам её раскачать. Могу получить все деньги мира на свой счёт, и никто этого не заметит, продолжат жить, как жили. Могу за год вдолбить в мозги этого корма, огромное количество знаний они двинут науку и искусство вперед. А с ней я несостоятелен».
Мысленный диалог отца и сына постепенно нагнетал обстановку.
Встать и выйти не решался никто из присутствующих.
«– Опусти планку ниже, она дотянется, – предложил отец.
– Опустить планку ниже! Куда? Положить на пол? – спросил Келсиос.
– А насчёт планки. Разреши себе полюбить её, думаешь, мне легко любить людей, я их ненавижу, самозабвенно, – признался Фоас.
– Откровенно. Надеюсь, ты отличаешь градации любви, ты мне предложил крайний вариант, высшую степень любви. Любовь к конкретному несовершенному человеку, да ещё слабо эмоциональному монстру. «В целом» любить просто, – отметил Келсиос.
– Когда начинаешь кого-то или что-то любить поначалу всегда выглядишь идиотом. Холайе потому и не пытался. Понимание приходит после, вот кого я действительно люблю так это семью. Ни вы, ни я не выглядим идиотами, - не отреагировал на вызов отец.
– А она член семьи, – подвёл итог Келсиос.
– И ты принял участие в голосовании. Да она член семьи, и не самый образованный. Без любви такую глыбу не поднять. Тем более она и сама уже кое-что умеет и знает. А ну-ка сдвинь меня при помощи энергетического потока. Без расширения границ её восприятия ничего не получишь, – сделал сразу несколько предложений Фоас.
– Сила, влекущая меня к ней гигантская, сравнения нет и это не совсем любовь. Виденья Тарьи, и твой подарок не оставляют мне выбора. Хотя варианта всегда два. Один из… - уйти, могу и сам оставить семью, – непрозрачно намекнул Келсиос отцу, как он ослушается его приказа.
– Начни пока с объяснений доступных в этой цивилизации. Так до человека мы ещё не опускались, попробуй, и поверь, я тебе завидую. Успокойся. Что мы теряем? Ничего, если не уничтожим сами себя от скуки, у нас впереди вечность, – искренность наполнила каждое слово Фоаса.
– Мою вечность ты пока сузил, ожиданием, как всегда ожидание заменим терпением и ничего не изменилось. Просьбу девушки сократить её дни на земле, можно игнорировать, – подвёл итог Келсиос их мысленному диалогу.