– Согласна. Если романский, тогда все очевидно любому неучу. И что ещё вызвало лично у меня бурю восторга, так это тот факт, что построили его тамплиеры, какие тут в задницу тамплиеры? – продолжала выяснять подробности дочь, окинув взором громадные развалины.
– Говоришь, основан тамплиерами, – проговорил Борис, фотографируя руины.
– Не говорю, а озвучиваю информацию, почерпнутую в первоисточнике под названием мобильный интернет, прикинь тут есть покрытие, – отозвалась Ванда, аккуратно обходя лужи и кучи талого снега, – автомобиль мыть, придётся, глушь и грязь, действительно как эти тамплиеры сюда долезли. Тракторов и асфальтированных дорог тогда точно не существовало. Дорог и сейчас нет.
Борис не ответил. Ванда побродила, вокруг и вернулась в автомобиль, отметив резко негативную энергетику. У самых развалин компания из мужчин неопределенного возраста, упорно боролась с алкоголем, сидя на мокрых холодных камнях. С подозрением поглядывала на дорого одетую парочку и дорогой автомобиль. Отец что-то фотографировал и делал пометки в папке, лежащей на сиденье автомобиля, она устроилась в машине с открытыми дверьми и наслаждалась свободой, свежим воздухом, вечерним солнцем.
Вечерело. Они выехали на трассу и остановились в первом приличном мотеле. Ванда устав уснула у себя в номере. Борис не спал до утра, бесконечно прокручивая один и тот же вопрос, который он запретил задавать себе много лет назад.
«Как она справляется с собой? Я не могу думать, не холодея внутри, а она живёт, строит планы. Ужас».
Три дня они провели в мотеле. Борис занимался поисками документов. Ванда бродила по окрестностям. Они созванивались, встречались, что-то заказывали в ресторане. Когда она уставала, садилась в автомобиль читала книги, извлекая их из глубин планшета. Отец увидел, как она отправила письмо матери.
– А что ты ей пишешь? Люсьена редко звонит, и глупых вопросов поубавилось, – поинтересовался отец.
– Сказку, в которой всё в точности соответствует её представлению о моей жизни. Или перейти на правду? Значит, вы созваниваетесь? – задала два вопроса Ванда.
– Не знаю, зачем ты затеяла такую странную игру. Естественно созваниваемся, она же твоя мать, волнуется, я ей соврал, что ты потеряла телефон, Люся даже обрадовалась, назвав тебя растяпой, – признался он, искренне недоумевая, зачем ей такая игра.
– Я устала от неё, у меня не так много сил, чтобы тратить их на сражение с ней. Легче врать вечно. Потом телефон я выбросила тебе это известно. А ей известно, я пообещала не звонить, лжём другу даже пальцы не скрестили, – озвучила она горькую правду отцу.
Борис всмотрелся в лицо дочери, в глазах он прочёл уверенность в своей правоте, а главное покой. Его замутило от слов: «не так много времени». Он проглотил комок из тоски и боли.
– Я надеюсь, мной ты так не манипулируешь? – справился с собой Борис.
– Только в самой минимальной степени, я рядом, и ты видишь лицо и глаза, – открыто призналась Ванда.
– Завтра утром снимаемся, едем в Бережаны, – прекратил Борис, убийственный разговор, начатый им самим.
– Прекрасно, поведу я, – забила место за рулем Ванда.
Утром отец и дочь покинули мотель. Борис уступил ей место за рулем, и, не отрываясь, смотрел на дорогу, как бы ведя автомобиль вместе с дочерью. Проехав почти двести километров из трёх ста двадцати. Ванда съехала на обочину.
– Все устала, прекрасный автомобиль. Дальше твоя очередь, – означила она свой предел.
Зима незаметно сдавая позиции, уступала место весне, пока только в продолжительности дня, и в смене запахов. Ванда улавливала аромат ранней весны.
В городе отец нашёл недорогой недавно построенный мотель. Он прекрасно знал, цена не всегда определяла качество.
– В этом хотя бы сантехника новая, постели и полотенца тоже. Я таких мотелей, отелей перестроил хренову тучу. У меня и сейчас десятка полтора в работе. И парочка небоскребов в Киеве, – посвятил он дочь в свои дела.
– Папа, доверяю целиком и полностью, – согласилась Ванда, она устала.
Бросив сальный взгляд на странную парочку, метрдотель предложил люкс на двоих. В глазах Бориса заиграла озорная улыбка. Прожив большую часть жизни в насилии и пошлости, он так и не научился её принимать в отношении себя.
– Хорошо, люкс если у вас один, селите в один. На пять дней. Дочка, помиримся в одном люксе, – обратился он к Ванде, и положил паспорта, хотя до этого он не доставал их ни разу.
– Легко, - сказала дочь.
- Пусть кровати растащат по углам, - приказал Борис метрдотелю и подумал:
«Черного кобеля не отмоешь добела».