Ванда понимала если заговорить первой, этот шаг ничего не даст, не продвинет их отношения вперед. Она, скорее всего, получит порцию нравоучений, а он, сбив оскомину, замолчит. Как она не старалась остановить свои изыскания, мысли побрели в запретном направлении:
«Продолжим играть в преподавателя и студентку. Он не преподаватель, а я давно закончила университет. Хожу в него только потому, что сидеть, взаперти ничего не делая в ожидании смерти невозможно. Думала за счёт столицы расширить ореол обитания. Не вышло. Не заставлять же Бориса вернуться в Киев. Тусовка. Вся моя жизнь, безмозглая тусовка в ожидании вознесения».
Её совершенно не интересовал ни статус, ни возраст мистера Залиникоса. Её гораздо больше интересовало, что же он такое, анализ незначительных мелочей заставлял в очередной раз соглашаться с абсурдной мыслью - он не похож на человека. Ванда вспомнила его поведение, и пришла к выводу – это, скорее, повадки, записанные на подсознании.
«Странно до чего выверены все движения. Как будто он их заучил и постоянно контролирует. Но когда он расслабляется, объединяет несколько движений в одно, такое невозможно сделать без специальной подготовки. И иностранные языки он знает в совершенстве. Я уверена, и с французским, и с чешским проблем не возникнет. Сколько ему исполнилось, ну пусть тридцать пять, ладно до сорока лет. Иногда он выглядит как мой одногодка. Возраст загадка, как и возраст его отца, странного доктора, кстати, от его назначения мне стало реально легче. Есть ещё одна непонятка - красивая женщина, в реальности этой женщины я не совсем уверена, но безоговорочно отнести её к бреду тоже не получается, если предположить, она его родственница и как-то оказалась во дворе университета в то утро, её возраст определить невозможно.
Преподает мистер Залиникос, как будто гвозди вколачивает, ни одного лишнего слова. Я запоминаю с первого раза, и не только я, даже студенты с явными пробелами в интеллекте заговорили на английском. Улыбается, губы всегда плотно сжаты, да и говорит почти, не открывая рта. Но самое главное его обходят все, обходят как дикого зверя. И этот факт он принимает с лёгкостью, люди даже злобные и мерзкие на энергетическом уровне тянутся к себе подобным, а он сознательно отталкивает всех от себя. Если вспомнить все наши беседы, вначале он полон доброжелательности, а зачем готов вскочить и отшвырнуть меня. И его энергия то появляется, то исчезает, я не знаю, как такое происходит. Могу, конечно, списать данное явление на свою болезнь. Но я готова поклясться он отслеживает и мою и свою энергии. И почему-то панически меня боится».
Составив такой портрет, вспомнив языки черного пламени, загорающиеся в его глазах, девушка опять вернулась к мысли о его нечеловеческом происхождении.
Ванда позвонила отцу и попросила Бориса забрать её у магазина, где она купила взамен, куртки легкое пальто. Подобрала сумку. Пальто одела тут же у магазина. Продавец видела, как подъехал дорогой автомобиль, как из него вышел, красивый ухоженный мужчина. Большего её зависть не вынесла.
– Ванда, вот это сюрприз, – восхитился Борис, и обнял дочь.
Ванда не отстранилась, а прильнула к нему и душой и телом, скользнув по его энергии, невзначай и сделала странный вывод.
«А ведь это легко, наверно я и этот странный мистер обладаем каким-то уникальным даром. Экстрасенсы. Всё нормально, кроме того, что два странных человека в одном небольшом городе. Вот именно в небольшом, все ближе и компактнее».
Она оставалась человеком, неосознанно чуть зацепившим нечеловеческую цивилизацию, но это соприкосновение заставило её похолодеть.
– Завтра в обратный путь, – перешёл на деловой тон Борис.
– Почему завтра и почему домой, где третья развалина? – поинтересовалась Ванда, боясь признаться, поездка её тяготила.
Невидимая шёлковая нить впивалась в оголенный нерв и тянула домой.
– Третья развалина в Хусте, – удивил её ответом Борис,
– Так этого же там, где мы живём. Странно ни разу не подумала, о том, что в городе находится замок. Пробел в образовании. Меня никогда не привлекала история. Единственный предмет пролетевший мимо меня. Ничего интернет нам поможет, – легко нашла выход из положения Ванда.