«Первый срыв за всю жизнь. Это знак, но какой? Будь у неё парень. Парня нет. Люсьена не врёт. Здесь она месяц, откуда ему взяться. Влюбиться бы ей, тогда дело пошло бы быстрее, и союзник бы у меня появился. Этот Сергей, о котором она говорила, приедем, выясню, чем дышит его семья. Сейчас сидит рядом абсолютно спокойная. Ужас. Теперь до меня дошло, она пощадила, глупую Люсю, потому и уехала. Может сытость, и богатства подняли в ней жажду жить, она взрослеет. Скоро совершеннолетие. Чем взрослее человек, тем больше жить хочется. Ладно, пока отложу, там посмотрю. В любом случае у неё есть время немного, но есть, даже если она врёт, чтобы успокоить меня. Реальность меняется, чтобы мы не делали – есть такой закон природы»:
Борис запретил себе думать о болезни дочери и постепенно пришёл в себя. К вечеру они добрались домой.
Традиционно встретившись на кухне, за чаепитием, принявшие душ, домашние и уютные, они осознали, что их отношения вышли на новый уровень.
– Я тебе говорила, что люблю тебя? – переспросила она отца.
– Конечно, – подтвердил Борис.
– У меня возникло чувство, что все как-то разрешится. Просто надо довериться и успокоиться. Я великолепно отдохнула и назначение доктора, пришлись кстати. Не поверишь, мне реально легче, – успокоила дочь отца окончательно.
Никто из двоих не сомневался, никакого покоя нет и не намечается, но иллюзию создать получилось.
Глава тридцать четвертая Молчать, как и любить легче на расстоянии, или как уравновесить весы, имея два груза с разным весом и больше ничего
На следующий день после происшествия «Инфинити» припарковался перед университетом на давно облюбованном месте. Даже при полной загруженности этот участок оставался свободным. Плотники и кровельщики перекрывали крышу. «Форестер» сиротливо примостился на парковке. Келсиос не сомневался, к автомобилю не подходили, идеальная память вампира, позволила вспомнить, расположение пылинок на капоте. Вампир-преподаватель замер в ожидании «BMW», но автомобиль так и не появился, и мистер Залиникос отправился на первую пару, подумав, что так даже лучше, задача упрощается. Келсиос Залиникос давно и профессионально жил в двух реальностях, реалии их цивилизации. Соскользнув в человеческую цивилизацию, вампир приготовился выполнять сразу два договора. Договор о молчании заключенный с Вандой, и договор, который он заключил сам с собой стоя вчера ночью под сплошной стеной ледяного дождя пополам со снегом. Договор состоял из одного пункта, по сравнению с клетками, в которых он жил веками, этот договор выглядел простым до безобразия. Высший вампир запретил себе любить девушку. Приняв решение, он мысленно объяснял себе правильность предпринятого шага:
«Она должна выжить, полюбить Ванду и полюбить человечество два разных понятия. Человечество, получив мою любовь, имеет шанс выжить, и то сомнительно. Ванда наверняка погибнет. Отдам долг и прощай страна, приютившая нас. Внешняя и внутренняя цивилизации подождут у нас вечность впереди, появятся другие варианты, ей не обязательно участвовать в наших играх. И пусть Фоас почему-то крайне в ней заинтересован – его заинтересованность – это его проблема. Приоритет за мной, а мне приятно осознавать, что она живёт своей человеческой жизнью. Пусть непонятная сущность, заключенная в хрупком человеческом теле, поищет другого наставника, не такого кровожадного».
Иностранный язык в расписании не значился, зато третьей парой в группе Ванды значилась история. Ректор, как и следовало ожидать, согласился. Но изъявил желание присутствовать на первой лекции в прочтении преподавателя иностранной словесности.
Владимир Петрович сел на галерке у окна на место Ванды. Келсиоса логичное и безобидное поведение ректора разозлило до крайности. Удивление студентов вышло за все мыслимые пределы, когда мистер Залиникос бегло заговорил на русском. Он общался с ними на английском почти всегда, за исключением нескольких русских фраз. Ученики сразу смекнули, история в изложении нового историка, очень интересный предмет, старый историк просто неуч. На этом приятные открытия завершились, они ужаснулись объему, который им предложил злобный мистер Залиникос. Изложение истории не могло отвлечь вампира от мысли, возникшей в тот момент, когда ректор занял место девушки:
«Прекрасно, Ванда не пришла и не надо. Я же говорил слабый человек. Пообещала и спряталась, молчать лучше на расстоянии, мне такое поведение на руку, она в очередной раз сделала мне комплимент. Я обязан её отблагодарить, и мы уедем».