Предмет его не интересовал, он выдавал его на автомате. Мнение ректора его тоже не беспокоило.
Келсиос почему-то прислушался к мыслям, студентов, пытаясь не акцентировать своё внимание, на объяснении себе, зачем он это делает, однокурсников беспокоило отсутствие девушки, но как-то вяло. И вампир не стал излишне волноваться. Все решили, ей стало плохо и она, вопреки полученной вчера информации, попала в больницу. Автоматически послушав мысли отца, он выяснил, в больнице девушки нет. Реальность изменилась. Он не то чтобы начал беспокоиться, но недоумение, а за ним неподдельная забота закралась в его душу:
«Бесспорно, девушка потратила огромное количество энергии, она просто не в силах подняться. А ты Келсиос, урод выполняешь глупое обещание, она ради тебя отбросила лист железа, лежит обессиленная, а ты не потрудился придумать для неё приятную сказку, решил стать честным, нашёл время. Любить её ты себе запретил – это правило важнее, а глупый договор с ней можно не брать в расчёт. На кой черт ей знать кто ты, пока дойдет до выяснений, ты с семьёй уедешь в другую страну. Не так много у людей проблем, чтобы не определить её проблему путем сортировки».
Он мгновенно составил список человеческих проблем. Семьдесят процентов отбросил, как те до которых Ванда Вайрих не доросла, но и остальные слабо подходили. Она жила в достатке, в материальных благах не нуждалась. Потратив минуты три, мудрый вампир пришёл к неутешительному выводу. Как он не крутил выходило, девушка попросила его об известной услуге, высший вампир, раньше легко принимавший такие решения, отказался верить в наличие такого желания у молодой девушки. Отмёл очевидные, и углубился в изучение неочевидных проблем:
«Келсиос, ты второй раз идиот - она мечтает о выходе из человеческой реальности. Она не человек, но она об этом не догадывается, пока не догадывается и без тебя не догадается. И здесь ты ей не помощник, твоя помощь весьма своеобразна, не думаю, что Ванда рассматривает такой вариант помощи, скорее это какие-то фантазии экзальтированной богатой девушки. Наверно и философия отсюда. Ну и всё. Ты пролетел. Осталось только спросить. По сравнению с вечностью, пара дней ничего не изменит, существенно не скажется даже пара лет».
Залиникос решил позвонить девушке, легко восстановил в памяти номер, решил набрать и тут же вспомнил, разбитый смартфон лежал в бардачке «Инфинити», он не успел его отдать. Заодно вспомнил и вчерашнюю договоренность, в первом приближении Келсиос решил не выполнять договор о молчании, но правил он не нарушал, и ему показалось неправильным такое поведение:
«Что за чертовщина, какого беса ты беспокоишься. Зато ты понял, как людишки играются в склероз. Все помнят, но делают вид, что забыли, когда невыгодно показывать осведомленность или заинтересованность. Завтра она придёт и все выяснится, в конце концов, лёгкий гипноз позволит ей пересмотреть своё отношение ко мне»:
Успокоил себя Келсиос, забыв, он не может ей отказать, ещё не принял в расчёт, что девушка может сопротивляться легкому гипнозу.
Ванда Вайрих не пришла в университет и на следующий день и на третий.
Девушка пока незримо присутствовала во всем. Сергей нервничал и ждал её также, как и Келсиос, с нетерпением. Ректор радовался избавлению от студентки, напрямую связанную с проблемой под названием: «Борис Вайрих» и не предпринимал шагов по выяснению, куда она исчезла.
«Даст, бог не вернется»:
Была его единственная мысль, и ректор, упокоившись, отключился от выяснения местонахождения Ванды.
Келсиос прекратил третировать себя, за жгучий интерес к девушке, не зная, как заставить себя не думать о ней. Наконец, на четвертый день Келсиос услышал разговор Федора и Сергея, разумный срок прошёл и все заинтересовались местонахождением новой однокурсницы и причиной внезапного исчезновения.
– Фёдор, ты не знаешь, куда подевалась семейка Вайрих? – стараясь скрыть заинтересованность, спросил парень.
– Понятия не имею, я даже не знаю, что она подевалась куда-то, – ответил Фёдор, плотно занятый Мариной.
– Я живу недалеко, я видел их «BMW», проезжающий мимо моего дома, на следующий день после полета ржавого листа, и с тех пор свет в доме не горит, – уже громче сказал Сергей, стараясь привлечь к беседе остальных из великолепной шестерки.
– Может их окна выходят во двор? – предположила Марина, немедленно вступив в беседу.