Обратиться с просьбой остаться он не мог – такая просьба означала признать, свою заинтересованность и что намного важнее, подставить под удар Белисара.
Келсиос не понимал, всю глубину своей правоты, принимая мысли Фоаса, о том, что он отправиться на её поиски. Келсиос Залиникос всё ещё надеялся запретить себе её любить, но не ожидал, что не примет её отсутствия в своей жизни. Почему-то вампир решил, что разлюбить её, встречаясь, каждый день правильное и взвешенное решение. Внутренний таймер автоматически включился и отсчитывал секунды терпения. Терпение истончалось. В данном случае вечность терпения, реальность Келсиоса вместить не могла.
Мистер Залиникос, высший вампир – не знал, когда таймер отсчитает последнюю секунду выдержки, но точно знал, именно в этот момент он бросит всё и отправится на поиски Вайрих Ванды Борисовны. Пойдёт по следу, как хищник, выслеживающий добычу, принюхиваясь, прислушиваясь, припадая к земле боясь потерять след. И он не остановиться пока не найдёт и не завладеет добычей.
После неожиданного исчезновения Ванды. Жизнь Келсиоса превратилась в рафинированный ад, упаренный до одного элемента. Этот элемент носил название – ожидание.
Вампир привык играть сам с собой, в игры на грани смерти, но в такую игру играть он не пробовал. Он приготовился прописать любые правила, лишь бы обрести покой, но не понимал, какие правила предусматривает игра под названием: «любовь вампира к человеку». Игроки приводили в ярость, хотелось смести все фигуры с игрового поля, в таком случае не понятно с кем играть. Но игра завораживала, он давно скучал и сдался.
Тарья и Белисар вернулись, они отсутствовали всего сутки. Сутки показались вечностью. Тарья загадочно молчала. Фоас закрылся в своей клинике и дома не появлялся. Келсиос подумал об отце, о себе, о своём месте в семье, утешения эти мысли не принесли и на работу не подвинули:
«Фоас правит своей частью мира, приятными ему средствами по договору с Холайе. Вот где благословение, работа совпала с призванием. Боль и тело, что человек не отдаст за здоровье, тем более, если есть что отдавать. А что он не отдаст за возможность полежать лишних пару лет на лаврах, или побродить по коридорам власти, всё отдаст. Обычно богатства и слава приходят, а здоровье работоспособность закрывают дверь, с другой стороны. Помани, протяни панацею, побежит и всё отдаст, и не заметит, и богатства, и славу, и власть, и голенький на небеса. Туда нечего не возьмёшь. А мир тихонько изменился. Кормом управлять легко. Интересно мы уже богаче Холайе, этот древний монстр, как раз любит силовые решения. Хорошо, мы живём вечно, а то пришлось бы унаследовать ненавистную профессию эскулапа».
Келсиос занял себя подсчетами богатств, и утратил интерес, на первой цифре:
«На хрен нужно - всё наше считай не считай. Всей работы на два человеческих часа. Чем заниматься вечность?»
Агостон окопался в прямом и переносном смысле. Заказал ещё один холодильник и уволок его в нору. Затем на глазах у всех выгреб запасы крови и скрылся в подземелье. Тарья умчалась в клинику и немедленно восполнила запасы. Белисар осуждающе смотрел на Келсиоса, праздношатающегося по дому с полным бокалом крови. На охоту он ходить отказался. Его не уговаривали. Боясь поднять в нём ярость.
Келсиос проанализировал ситуацию, боль и жажда с отъездом девушки, вернулись к обычному состоянию, но стоило ему подумать о ней, энергия неслась вразнос, последнему объяснения не находилось. Высший вампир признал, правоту Тарьи, но признать не значит принять, а принять не значит найти силы следовать принятому решению. Семьсот шестьдесят три года мало чем помогали. Мимолетные виденья Тарьи, показавшие ему, как просто полюбить Ванду, все чаще преследовали его. Его манили эти ощущения, напоминали легкое скольжение кусочка льда по теплой гладкой поверхности, свободное и без малейших усилий. А вот сопротивляться любви оказалось очень сложно, он сдерживал себя, это изнуряло, доводило до полного исступления. Ещё ужаснее выглядел его уход на работу. Идеально одетый, он с упорством маньяка каждое утро отправлялся в университет. И вампиры понимали, он шёл с надеждой на встречу.
Таймер щелкал, звук щелчков усиливался, терпение истончалось, интервал сокращался.
Дни без Ванды превратились в ступени огромной высоты, и он как простой смертный мучимый жаждой и зноем круглосуточно поднимался по ним. Надеясь, добравшись до вершины получить приз. Лёгкий моментальный спуск по водному трамплину в прохладнее озеро. Смутно догадываясь, что с вершины ему придётся катиться вниз по острым камням, а дальше брести по знойной пустыне, или ещё хуже эти ступени не закончатся никогда. Затрачиваемая сила на сдерживание себя, приносила, такие мизерные результаты, и так изматывала, он едва мог справиться с собой. Такой беспомощности вампир не мог припомнить. Сдача в плен на волю победителя оставалась делом времени. Келсиос подумал: