«Сдался бы, так победитель скрылся с места победы. Именно это имела в виду Тарья, сказавшая, что я не смогу противиться своим чувствам. На кой хрен такая эмоция, как люди справляются ней? Она же не под силу даже вампиру. Вот именно вампиру – корму проще у них гормоны, химия, есть приливы и спады. У меня чистая энергия, на одной постоянной волне, меня просто разорвет. Или я таки разорву этот сраный город, весь до последнего заезжего идиота, приехавшего поглазеть на руины замка».
Терпение источалось, он уже его не чувствовал. Древний вампир бесконечно задавал себе один и тот же вопрос:
«Почему она убежала, возможно, она как-то определила, что моя любовь опасна? И нашла способ в очередной раз помочь мне. Или себе. Я очень легко убиваю. Мгновенно».
Тарья решилась заговорить с братом. При полном молчании мыслей, Келсиос понимал, домочадцы боялись разбудить в нём монстра, потому и сторонились, стараясь в дискуссии не вступать.
– Ну, что? Отменил дурацкое правило, о запрете любить Ванду? – поинтересовалась сестра.
– Тарья, умоляю, я не склонен шутить на эту тему, – огрызнулся брат.
– Келсиос, я, правда, её искала в виденьях, она прячется. Но она недалеко, я иногда вижу Бориса он за рулем, или в отелях, ни одного указателя, уверена Ванда с ним. Но возвращаются они или отдаляются, пока определить не удаётся. По логике Борис не может все бросить и исчезнуть, обычно люди так не поступают. Он не бедный, деньги заставят его вернуться. Сердце человека там, где его деньги – аксиома, - сестра попыталась успокоить брата.
– Не лезь в это, Тарья, думаешь, мне сложно найти её физически, час полтора, и я найду её, – тихо сказал Келсиос себе под нос. – Мне плевать на твои виденья, я ещё сам не разобрался.
– Ах, так ты так, ну-ну. Я прячусь пытаюсь как-то сгладить, ищу её по всему миру, а он найдёт её за полтора часа. Так какого беса закрутил гайки и держишь всех в напряжении? – спросила она с издёвкой брата, Тарья не восприняла подтекст, реальность менялась только у Келсиоса, остальные члены вампирской семьи оставались прежними.
– Я вас не приглашал в свою реальность, и поверь вам точно ничего не угрожает, даже для этих человеческих тварей я безопасен, как никогда до этого, – злобно прошипел Келсиос.
Тарья фыркнула.
Келсиос тихо зарычал, он злился, но знал, по давно установленным правилам приоритет оставался за самым заинтересованным лицом. В данном случае за ним. И это правило выполнялось, иначе не избежать войны, правда, победить в ней невозможно.
– Прости, не злись. Я не могу открыть свои мысли, там такое варево, самого мутит. Холодный рассудок вампира, отказывается функционировать в штатном режиме. Я ещё не придумал, как спасти ей жизнь, когда разрешу себе полюбить её. Любовь любовью. Кого любить? Убиваю я легко и почти мгновенно. Ты этот аспект сбросила со счетов, – горько озвучил Келсиос основную мысль, вспомнив слова о неминуемой смерти женщины в случае близости.
Эта мысль удерживала его в кругу семьи, и только по этой причине вампир не отправился по следу девушки.
– Что тебя всегда отличало от всех нас - так это контроль на уровне подсознания, Келсиос - это дар как у отца, но мощнее намного мощнее, ты его просто не замечаешь. Ты так живешь. Извини, ты любишь её больше чем я предполагала, – подвела она черту под беззлобными нападками, но не удержалась и добавила, – Не надейся, даже жгучее желание спасти ей жизнь, не поможет избавиться от любви.
Келсиос не ответил. Тарья полистала свои виденья перед его мыслями, и невесело сказала.
– Сам додумался. Поискала бы, чем окончиться, – обратился с просьбой Келсиос.
– Птенец блокирует, я не вижу её, – призналась она брату.
Такое признание подняло в Келсиосе неудержимое желание увидеть девушку.
– Ладно, я ещё посражаюсь, – ответил вампир сестре или себе.
А Тарья не совсем поняла, с чем он собрался сражаться – с желанием отправиться на поиски девушки, или со своими чувствами к ней.
Белисар решился, смотавшись уладить какой-то юридический аспект, по просьбе Фоаса, вернулся и ощутил, раздражение, исходящее от брата. Вампир не вникал в причины тех или иных настроений, это могло стать следующим этапом в углублении его дара, но поскольку все последние дни Келсиос пребывал в истерическом раздражении, брат приготовился реагировать на ухудшение, с трудом представляя степень воздействия, явного вмешательства Келсиос бы не потерпел, драки не хотелось. Хотя драка могла привести высшего вампира в чувство.