Боль от осознания части человеческой жизни, рванула душу. Энергия понеслась вразнос, такую реальность Келсиос не мог принять ни как человек, ни как вампир. Оба погибали.
Ярость жгла, причиняя физическую боль. Келсиос ждал, пока Сергей вырулить с парковки и исчезнет за поворотом, вцепившись руками в руль автомобиля, железо поддавалось, ещё доля секунды и руль превратился бы в пыль.
Теперь вампир знал - в любви каждый за себя и только победивший получит приз, ответную любовь.
«Что значат столетья жизни, когда на кону стоит что-то завораживающее неизведанное, пусть это убьёт нас обоих. Она из другого мира. Кто дал мне право отступить? Я не опаснее этого Сереженки, он не знает на, что способен, а я знаю. Я обязан предложить Ванде Вайрих себя и всё, что у меня есть. Она не заслужила выбор без выбора. Возможно, девушка спасала себя от выбора в обличие Сергеев. Если ей предназначено двинуть цивилизацию – пусть это будет моя цивилизация, а не цивилизация ненавистных особей, развитие которой закончиться максимум рождением ребёнка, и ещё неизвестно, какой получится».
Келсиос легко представил весь процесс от зачатия до рождения ребёнка, от сгустка плоти до кричащего комка, появляющегося на свет, разрывая плоть Ванды. Келсиоса замутило. Он не мог вместить этот ужас в своей сущности. Ревность и желание защитить заставило его применить все силы, чтобы прямо с места не помчатся по следу, как он теперь принял, любимой девушки.
«Она не создана для такой реальности. Может о такой услуге она попросила меня? А ведь впечатлительность не мой стиль. Тысячами убивал»:
Здоровый эгоизм возопил. Келсиос понимал, его силы на пределе, и он сдался. Таймер отщелкивал последние секунды терпения. Он чуть удлинил интервал, означил границы, и уступил, согласившись с виденьями Тарьи и доводами отца. Реальность изменилась полностью, он принял решение.
Весы он уравновесил частью плоти, выдранной из себя, Келсиос Залиникос высший вампир замучился искать аргументы для сдерживания себя.
«Ещё два дня, и я отправляюсь за ней. Она должна знать о моей любви».
Глава тридцать пятая Возвращение, или как хищник становится добычей без смены статуса
Автомобиль Ванды, припавший пылью, с прилипшими прошлогодними листьями, принесенными ветром, простоял во дворе университета девять дней.
Сидя в наушниках в «Инфинити» Келсиос замер в ожидании начала занятий. Таймер щелкал, отбивая очередную из двух тысяч восемьсот восьмидесяти минут, отведенных для ожидания, звук щелчков перекрывал голоса и уличный шум.
«Ванда» взорвалась музыка в воспаленном сознании Келсиоса. Он поднял глаза, в поисках человека позвавшего девушку. Означало это - её появление или просто кто-то произнёс имя. На стоянке припарковался «BMW», возле «Форестера» возился Борис.
– Ванда, твой «Форестер» за девять дней припал землей и листьями оброс сволочь, – он подергал ручку дверцы, – ты его таки закрыла. Выдержка и контроль супер. Давай, я сгоняю на мойку и заправку, и пригоню назад. До конца занятий получишь автомобиль свеженьким и чистеньким.
Дверца автомобиля Бориса была открыта, но Ванда не торопилась покинуть уютный тёплый салон.
Отец энергично подошёл к своей машине подал дочери руку.
– Хватит дурью маяться, ректору я позвонил, тиранить не посмеют. Прогулы вымарают, короче, сидят, боятся. Петрович, скот обрадовался, возможности услужить. Думает, наивный, все забыто, плохо же он меня знает, тихий подлец и конформист. Зато, какая крыша, загляденье, – дал характеристику ректору Борис, порадовался за себя и посмотрел на перекрытое здание мастерских.
Ванда выбралась из автомобиля, Келсиос пока не увидел, не мог поверить, в её возвращение. Из автомобиля отца выпорхнула совершенно другая Ванда, он не мог понять, что с ней произошло. Он увидел зрелую женщину, уверенную в себе влюбленную и любимую. Её волосы подхватил ветер, она вернула их на место и светло улыбнулась Борису.
Таймер остановился, его мерное тиканье прекратилось в одночасье.
– Держи, – она протянула ключи отцу, – все папа я пошла. Я тебя поблагодарила за внеочередные каникулы?