Ещё неправдоподобнее, что она вернется живой с этого свидания, но и в таком случае, лучше ей не иметь человеческих эмоций. Сегодня я ещё могу остановиться. Если двигаться вперед, по-другому не получится».
Побеседовав с собой, вампир поднялся, отряхнул снег, свернул в сторону своего дома, все ещё не приняв окончательного решения. Направляясь к себе, домой, Келсиос уловил, запах Сергея. Медленно перемещаясь вдоль коттеджного городка, случайно оказался рядом с домом соперника. Запах соперника, заставил вампира принять окончательное решение. Мысль, что кто-то другой услышит её согласие, рванула его сущность невыносимой болью.
«Такая боль к терпимым не относится. А о боли я кое-что знаю. Ванда моя - никто другой никогда не получит её согласия. Цена не имеет значения, я постараюсь заплатить по максимуму и за неё, и за себя. А там как карта ляжет».
Монстр расценил его слова по-своему и вцепился в прутья клетки.
Глава тридцать восьмая Насколько заметно, то, что надежно скрыто, особенно когда проблема выбора снята
Ванда не сомневалась сегодня она сделала выбор. Мешали и раздражали какие-то непонятные моменты, но она намеревалась решать проблемы по мере их выдвижения на передний план и подумала:
«Даже не придумаю, как будут выглядеть эти дополнительные занятия. Но обставил он все более чем органично. Не понимаю зачем я разорвала лист. А какое это имеет значение? Ошибиться я не могу, он заинтересован в общении со мной. Остальное ерунда. Как там влюбляются или любят, я даже не догадываюсь, да это и неважно. Мои чувства, я с уверенностью назову этим словом. Произносить признания я естественно не готова. Но что-то мне подсказывает, он поймёт без слов. А не поймёт, тратить время на Келсиоса намного приятнее, чем, например, на Сергея, он цену моего времени вряд ли сложит. Я заранее согласна со всем что сотворит со мной мистер Келсиос Залиникос, даже если ему придёт в голову убить меня. Странно почему при встрече с ним в мою голову лезут мысли об убийстве. Он как раз бросился меня спасать, для чего. Чтобы убить»?
Девушка посмотрела на молоко и сыр ей захотелось мяса, огромный кусок и желательно жаренного.
Борис с порога услышал, Ванда возилась на кухне. И подумал:
«Наверно грызет что-то как мышка. Вряд ли готовит. Как бы перебить блажь и нанять хотя бы кухарку. Всплывет в памяти этот пустой дом и клин, хоть бросай всё и эффектно появляйся сразу после её возвращения из университета. Это мысль, надо так и поступать. Люся хоть и дура, однозначно стоило хоть эту её привычку перенять. Реально полезная».
– Привет, – отреагировала Ванда на появление отца.
– Привет дорогая, чем занята? – спросил Борис, заметив, что мясо нарезано, и овощи на салат вымыты.
– Нарушаю договор не готовить, оголодала, – призналась Ванда.
– Глупость, я сам жрать хочу до невозможности, и твоё желание вообще выше похвал, – признался Борис, обрадовавшись внезапному аппетиту дочери.
– Я бросаю мясо на сковороду, – предупредила Ванда.
– Давай. Сейчас налью воды на голову, начищу картошки и нарежу салат. А ты кофейку завари, – попросил отец дочь.
– Сварю, – улыбнулась Ванда.
Борис вышел на кухню, минут через десять, в халате, после душа. Чашка кофе стояла на столе.
– Ты выглядишь уставшим, – внимательно оглядела отца дочь.
– Есть немного. Ты не очень измаялась сегодня? Там все построены, особо не напрягайся. После полутора месячного пребывания в университете всё ещё продолжаешь оставаться четвертым ингредиентом? – перевёл тему Борис.
– Естественно, ты же видел жаждущих знаний студентов, – ответила Ванда
– Коллективчик ещё тот, – подвёл итог, отец допил кофе и принялся чистить картофель.
Ванда умостилась в кресле напротив, зная, если папа принял решение, с курса его сбить невозможно. Картошка отправилась на огонь. Борис принялся за салат.
– А когда ты научился, готовить? – поинтересовалась Ванда, она очень мало знала об отце на бытовом уровне, он оставался в недосягаемости до недавнего времени.
– Ну, во-первых, твоя мама готовить не умела, это тебе известно, во-вторых, я уже много лет живу один, иногда хочется домашней еды. Честно научила меня готовить моя мама, твоя бабушка. В детстве. Она не признавала раздела на мужскую и женскую работу. И оказалась права, я, когда готовлю прокручиваю прожитый день, – ответил на её вопрос Борис.