Глава седьмая Как посадить и выпустить себя из клетки, или о некоторых видах Ванда ещё не догадывалась
Выглянув утром в окно, она увидела густой туман. Сквозь грязно-серые тучи не проникало ни одного солнечного луча. Ванда знала под этим одеялом из тумана и снега спят лес и горы. Её сердце наполнилось умиротворением, граничащим с отчаяньем, она горько улыбнулась и подумала:
«Я в клетке, причём в эту клетку, я посадила себя сама. Но клетка комфортабельная, золотая с мягкой подушечкой, с ключами и шифрами, карточками и купюрами, даже с лифтом в голубятню. Правда на окнах решеточки. Бежать дальше некуда. Скалы, непролазный лес, снег, изоляция. Господи, пусть я не ошиблась, приняв такое решение. Иначе мне хоть в петлю».
С такими мыслями Ванда вышла на кухню. Она ещё вчера, пытаясь готовить, догадалась, в доме женщины не водились. Почему-то Ванде стало не по себе.
– Молодец, – услышала, она, за спиной, – я думал, тебя придётся будить.
Отец, не стесняясь, зашёл на кухню в плавках и с мокрым полотенцем на плече. Заглянул в её тарелку.
– Ага, мюсли. Тогда я доем вчерашнее мясо, – бесцеремонно сказал он.
Борис достал мясо из холодильника и швырнул его в микроволновку.
– Ванда, не заставляй меня смотреть, на такую еду, полнота тебе не грозит, бросай американские привычки. Хочешь, сварю манную кашу с ванилью, польешь вишнёвым вареньем, меня так мама баловала, – предложил он ей завтрак.
Ванда решительно высыпала мюсли в мусорное ведро.
– Вари, – легко согласилась она.
Борис так же легко и решительно водрузил кастрюльку с молоком на плиту.
– Как прошло прощание с американским колледжем и друзьями? – спросил он дочь.
– Никак, я никому ничего не сказала. Закрыла дверь и вышла. С моей красотой и характером, плакать за мной некому, – признала она особенности своей натуры.
Борис пристально посмотрел на дочь и подумал:
«Она и здесь не станет своей. Хотя кто знает, как-никак корни здесь».
– Одевайся, я сопровожу тебя в университет. Представлю ректору. Дальше разберешься походу. Видел я вчера твою курточку. После занятий заскочи в любой магазин, купи что-нибудь теплое. Тут климат так себе, сейчас самая гадость то дожди зарядят, то мокрый снег пойдёт. Полноценных морозных солнечных дней мало, это выше в горах. Заболеешь. Ну, и сумку или рюкзак, не в руках же книги носить, – провёл инструктаж заботливый отец.
Ванда понемногу принимала реальность:
«Да здесь тебе не юг Америки и не Италия. Переехала, выживай».
– Папа, я ходить по улицам не собираюсь, а в автомобиле и в этой нормально, сумку я прикупила в торговом центре, в неё помещается планшет, книги - обойдусь пакетом, до автомобиля донесу, – отмахнулась она от предложения.
– Как знаешь, но я бы отца послушал, в части куртки. Тирании чуть, только здравый смысл, – мягко настоял Борис.
– Здравый смысл. Хорошо, я спрошу у девочек, где такое продается, кстати, хороший вопрос для начала общения, – согласно кивнула послушная дочь.
До Бориса, наконец, дошло, она в чужом городе в, по сути, чужой стране и местоположение магазинов ей неизвестно, но отменять просьбу не стал.
- Ректора я напряг, он уже ждёт, хотелось бы переговорить до начала занятий, упирался насчёт третьего курса, но я его додавил авторитетом. Надеюсь ты не посрамишь меня,- спокойно сказал Борис и поправил себя, – это я для красного словца, можешь вообще не учиться.
- Папа, я не беру на себя обязательства выше сил и способностей, ты же знаешь. Встретимся в гараже, - успокоила она отца и принялась, есть заботливо приготовленную кашу.
Борис вышел из кухни, бросив тарелку в мойку.
Минут через десять ,девушка накинула куртку, обула кожаные ботинки, вспомнила, как прикупила эту пару на распродаже за какие-то гроши, они понравились ей, несмотря на то, что вышли из моды и выглядели странно при её миниатюрности, и спустилась в гараж. Автомобиль понравился ей ещё вчера. Она вставила ключ в замок зажигания и огляделась. Салон сиял чистой:
«Наверняка за чистотой в нём следили, кожаная обивка сидений пахнет табаком, бензином и фруктовым ароматизатором».
Двигатель негромко заурчал.
«Папа бросил курить или разрешал кому-то курить в автомобиле? Наверно бросил, представить, как кто-то просит разрешение закурить в салоне – немыслимо»:
Подумала Ванда, но мысль долго удерживать не стала. Первым выехал отец, Ванда построилась за ним. До университета доехали быстро.
Сам университет выглядел совершенно непримечательно – одинокое длинное четырехэтажное здание, состоящее в основном из стеклянных окон, отштукатуренные стены покрыты оранжевой фасадной краской. Скромная вывеска сообщала «Региональный университет», сочетание слов ничего не пояснило. Строение обнесли деревянным забором, ворота нараспашку, и никакой охраны.