– Я, подумала, надо как-то разорвать порочный круг. И что у меня из этого вышло? Заставила отца купить инструменты, занимаюсь по два часа в день, причём составила график, распечатала ноты, прикинь, даты проставила. Ну и ты с французским и чешским языками попал в мой расклад. Не подскажешь, чем вообще люди занимаются? – задала девушка вопрос преподавателю, как всегда невозможный, а как для вампира так вообще без ответа.
Келсиос ощущал свою энергию как отдельно живущий организм. Волна жажды и огня обожгла с невероятной силой, он сжал руль и мысленно приказал себе:
«Келсиос держись. В который раз ты сам напросился. Что толку если ты сломаешь руль, вряд ли полегчает. Испугаешь её и все, а ты дал себе обещание, создавать для девушки комфорт и положительные эмоции. Правил ты вроде не нарушаешь».
Вампир медленно разжал пальцы, оставив руки на руле, куда их пристроить он, реально не придумал.
– Ну, как невесело я живу? – девушка подвела черту под своим монологом.
Ванда улыбнулась, не собираясь торопить преподавателя с ответом. Зная, если человеку есть, что сказать он обязательно скажет.
«Действительно невесело. Не молчать же, в самом деле»:
Подумал Келсиос, и опять представил вампира из мультика, стыдливо прячущего зубы, с выражением нимфомана труполюба на лице, приближающего губы к шее невинной девушки, а затем выдвигаются какие-то нелепые клыки, которые скорее мешают, чем помогают, пить кровь. Ничего подобного в жизни высших вампиров не наблюдалось. Дикий огонь разрывал вампира на куски, и он чётко знал, боль уйдёт, если он вцепиться неважно в какую часть, кровь циркулирует во всем теле. И неизвестно, что останется от тела. Но уж точно не аккуратный обескровленный трупик, гламурненько покоящийся на коленях монстра, а кровавое месиво из костей и мяса.
Энергетический поток тянулся к энергии девушки и требовал свою долю, от пирога под названием: «любимая Ванда», Келсиос продолжил мысленный диалог с собой.
«Гламурненький трупик можно получить, если лишить её энергии, но монстр на такое не согласится. Или если играть с едой, но с Вандой такое не покатит, она не еда, она член семьи и на неё распространяются все наши правила. Ещё она станет сопротивляться, что произойдёт трудно представить и не хотелось бы. Но основное – я люблю её. Как не смешно это звучит. Я могу миллион раз, озвучит ей эти слова, но что толку – я не маленький мальчик, чтобы бездумно их произнести, а потом хладнокровно сожрать её».
Келсиос с трудом смахнул наваждение. Во французские сюиты Баха вплелись роковые барабаны, вырывая сердце громом портала, и её голос пропел флейтой.
– Келсиос, я понимаю автомобиль дорогой, жалко портить салон, но открой, пожалуйста, окно, я не могу находиться долго без кислорода, этот кондиционер, конечно супер, но и он сжигает кислород, как вчера свеча. Эти нагревательные приборы работают по одному принципу, ужас, – произнося этот текст, она размотала шарф, бросила его на заднее сиденье, расстегнула пальто и пуговицы на блузке.
Келсиос без слов мгновенно, открыл оба окна и включил печку на максимум.
– Шарф верни на место, простудишься, – предупредил вампир девушку, его взгляд скользнул по худенькой тонкой непропорционально длинной шее.
Вампир, боясь высказать интерес, смотрел, как тонкие пальцы взметнулись к воротнику блузки, застегнули пуговицы, затем они вернулись к пальто и проделали те же движения. Келсиос отметил, ей не хотелось доставать шарф, он мог достать шарф без труда, но для этого ему пришлось бы приблизиться к ней, так рисковать после нескольких минут в замкнутом пространстве ему не хотелось.
Холодный чистый влажный воздух заполнил салон, вампир подумал:
«Непоправимую случайность исключить, возможно, но сложно. В такую игру я ещё не игрался. Контроль – за гранью, Фоас оценил бы усилия. Всё не так безнадёжно».
Напряжение спало, а с открытыми окнами вампир не сомневался, Ванда, если и не в полной безопасности, так ему намного легче контролировать себя. Вампир немедленно восстановил весь текст, произнесенный перед этим. Текст, как всегда, выступал на грани абсурда.
«Вот это так открытие. Я должен поверить в то, что она нигде и ни с кем не бывает. Сидит как принцесса в башне и ждёт принца, только заточила она себя в ней добровольно. Принц на поверку старик, старый козел, но симпатичный, больше 40 не дашь, во всяком случае, кроме Сергея «старым козлом» меня никто не называл, но Сергей влюблен в неё, как и я, он видит больше, я его прощаю».
Справившись с собой, Келсиос мог ответить на её вопрос, ситуация выглядела нелепо, вампир реально не вникал в жизнь людей.