Дверь неожиданно распахнулась с пассажирской стороны. Келсиос вздрогнул,
– Застала тебя врасплох. Запредельно, – удивилась Тарья.
– Сестрица, не льсти себе, я даже шаги пересчитал, а вздрогнул от мыслей, – разочаровал сестру Келсиос.
– Спорим, все твои коллеги в этом богом забытом университете считают, тебя ненормальным. Если ты продолжишь усугублять – их и без того тяжёлое мнение, своим необъяснимым поведением, сразу увольняйся. Так будет лучше на сто процентов и для Ванды, и для тебя, – предупредила Тарья, а Келсиос подумал, о каких виденьях умолчала его сестра.
– Я уже договорился с ней, надеюсь не обидел. Мелкая зараза, ты хоть не подслушивала в тупую нашу беседу, зашлись в заботе, до тебя вообще доходит насколько недопустимо такое поведение, тоже мне инструктор по интимным отношениям, – прошипел как змей Келсиос.
– Обижаешь, исключительно, виденья и то ну такие непроглядные, кошмар. Кроме привычного, которое не сбывается, – успокоила она брата.
Тарья подняла шарф, упавший между сиденьями и обернула его вокруг своей шеи. Келсиос увидел, как боль пронеслась по телу сестры, вампирша не подала виду, но скрывать такое, да ещё от вампира нелепая попытка.
– Сувенир? – осведомилась сестра.
– Да, как видишь не трофей, – прошипел он.
Она втянула воздух, принюхиваясь, её поведение почему-то смутило Келсиоса. Жест сестры прямиком прилетел из животного мира. Странная интимность, возникшая между ним и Вандой, вызвала протест в ответ на почти нормальное поведение Тарьи.
– А в её запахе есть приятная составляющая. Я поняла это ещё во время бури, но вообще ужас, – отметила вампирша.
Рычание автоматически сорвалось с губ Келсиоса, предваряя дальнейшее обсуждение, он зажал конец шарфа в кулак.
– Это просто слова. Келсиос слова, если так нреагировать, начнешь кусаться, я же дала тебе понять, на чьей я стороне. Отпусти, – с обидой в голосе сказала Тарья.
Келсиос разжал кулак, вздохнул, отдавать вещь несколько минут назад принадлежавшую любимой не хотелось.
– Оплата, – прорычал он.
– Уверена ждать недолго, я видела ваши встречи наедине. И не смей обижаться, я выполняю условия договора. Скрывать нельзя, отец не примет объяснений если какой случай, вы полтора часа болтали в автомобиле, скажи спасибо, что заставила братьев довериться моим мутным виденьям, Агостон настаивал на зоне слышимости, чтение мыслей его утомляет, – объяснила своё поведение сестра.
– Опять оставляю и ухожу? – спросил Келсиос.
Сестра кивнула.
– Проклятье, я не хочу её убить, откуда это виденье! Поверь всё под контролем, такой контроль никому из вас не снился, – прорычал вампир.
– Мне почём знать? Говори с Фоасом, пусть прикажет не реагировать, я отстану. Радость Агостона превзойдет все мыслимые пределы, видел бы ты, как он выползал из норы, – как заводная повторила сестра.
Подошли братья. Медленно паря над землей. Остановить мысли не удалось:
«Пять вечно полуголодных вампиров на урезанном пайке и один вкусный человек. Член семьи, смешно. Агостону сложно из норы вылезть, можно подумать, он занят чем-то. Держитесь тупые животные».
– Девочка интересуется своей семьёй, – смутил их Келсиос, – долго отмалчиваться, не получиться, быстренько написали тезисы и положили на край стола. Чтобы потом не пришлось перевирать истории своих жизней.
– Педагог до мозга костей, прямо готов кинуться писать, даже ручку ощутил в руке, – отшутился Агостон.
– Давай сам, ты в мыслях людей начитался, какие им сказки нравятся, в правду человеку поверить невозможно. Ври напропалую, мы подержим любую лабуду, – выразил общее мнение Белисар.
- Свою жизнь, я поведаю ей сама, - капризным тоном сказала Тарья и добавила, - при личной встрече.
- Рехнулась, как и брат, - прорычал Белисар, и все замолчали.
Пауза зависла, за рулем сидел Келсиос, и уезжать не торопился. Без автомобиля они могли двигаться быстрее, но когда-то вампиры договорись использовать способности, заметные людям только в случае необходимости. А если такая необходимость не возникала вести себя, как люди даже в узком кругу. Чтобы выработать привычку и не использовать их случайно. Безусловно, договорённость нарушалась постоянно, но иногда, как сейчас поведение выглядело вполне по-человечески.
Тарья устроилась на пассажирском сиденье, аккуратно сложила шарф на коленях и гладила его, как котенка. Келсиоса почему-то злили монотонные ласкающие движения.