– Для тебя, а потом и для неё, мы же приспособились, – легко ответил он. Судя по его тону можно прибавить ещё: «Конечно».
Келсиос невесело рассмеялся.
– Неверный ответ. Ты всего не знаешь, – охладил он пыл Агостона.
Агостон не обладал особой тактичностью, вежливые дискуссии не относились к его стилю и психотипу.
– Ты хотя бы прикасаться к ней можешь? Как к тем твоим любовницам вампиршам, я так понимаю, ты об этом думаешь? – спросил он брата.
– Агостон, я ни к кому прикасаться не пробовал лет так шестьсот навскидку, только с намерением убить. Можно подумать, ты ходишь с людьми в обнимку. Я так прикинул, ты скоро до центра земли дороешь свою нору, наверно, человеколюбие загрызло, а мне предлагаешь объятия. Я сегодня полдня над этим размышлял и поверь мне, решения пока нет. Спасибо, за напоминание о моих подвигах на поприще разврата. В следующий раз не тормози, след мысли остался, так на драку меня не спровоцировать. Это Белисарова работа? – Келсиос прорвался сквозь не плотный блок его мыслей, и улыбнулся.
– Ты точно псих. И, конечно, жулик. Его, а чья ещё? Я предупреждал, его о бесполезности. Братец уговорил меня попытаться побеседовать, – оправдал своё неестественное поведение Агостон.
– Передай ему спасибо, знает скотина, его слушать не стану, – Келсиос попросил брата об ответной услуге.
Агостон громогласно рассмеялся, а Келсиос подумал:
«Что-то определенно меняется. За сотни тысяч дней, проведенных вместе, наши обледеневшие души начали отогреваться. Белисар и тот стал добрее, заботится. И я не кинулся на Агостона, за их сговор».
Тарья дождалась окончания беседы братьев и мысленно попросила поговорить с ней без Агостона.
Келсиос подошёл к Тарье, схватил в охапку и отнес её на несколько километров в сторону.
– А почему собственно тебе не обратиться к Фоасу, он знает, как всё сделать. Если не сможешь находиться рядом, во время процесса, мы сможем унестись с тобой. Это не так долго – сутки, – Тарья мысленно сжалась в комок, замолчала и прошептала. – Прости.
К ним присоединился Фоас.
– Я все слышал. Это несправедливо, Келсиос, я готов выложить максимум информации. Решишься выслушать приходи за последним кроликом, – Фоас выразил готовность посвятить сына во все секреты и натолкнулся на странный ответ.
– Фоас, я не тороплюсь, я ещё не пришёл в себя, только приоткрыв дверцу, а ты просишь, чтобы я прошёл дальше в распахнутую дверь. Тем более немедленно полученную информацию, я применить не смогу. Или что-то изменилось, есть дополнения? – спросил он отца.
– Нет, всё как я сказал тогда во дворе, я знаю предел, и границ не переходил ни разу, – заверил отец сына.
– Ну, тогда считай я не готов. Сижу с собой договариваюсь. А вот, что меня действительно интересует, Тарья внесла смуту. Фоас ей не больно, когда я с ней играюсь на уровни энергии. Создавая гениев, я как-то над этим не задумывался, – задал он пока главный вопрос.
– А ты что видишь? – спросил отец.
– Сейчас, вроде нормально, но всё как-то очень гладко, я опасаюсь всплеска, – ответил он отцу.
– Я врачую тысячелетие без малого, люди не могут долго терпеть боль, не думаю, вряд ли бы ты пропустил. А так никаких. На уровне энергии все в её природе и в твоей, без влияния друг на друга не обойтись. Понятно ей сложнее, ресурс меньше, – успокоил и расстроил он сына.
– Все логично, – согласился Келсиос.
– И как ученик? – сын почувствовал крайнюю заинтересованность в голосе отца.
– Ни в какое сравнение с тупыми гениями. Лишней информации не требует, выбор странный зачем-то изучает языки – нелепо. В свете открывающихся перспектив она и так их будет знать. Отказалась от информации о нас, – ответил он откровенно.
– Времени у тебя сколько угодно, основное ты знаешь, собой владеешь. Играйтесь. Ты не один, я рядом, – напомнил он сыну, о том, что сражаться в одиночку ему необязательно.
– Тебя послушать, я должен светиться от счастья? – раздраженно спросил Келсиос.
– А это мысль! Постарайся стать счастливым и сделать счастливой Ванду, все для этого имеется, – не обратил внимания на раздражение сына, отец.
Фоас исчез мгновенно, как и появился. Келсиос отметил блок, что значило, отец шёл на охоту, уже приняв решение снять покров тайны. Келсиос мысленно оправдал свой отказ от получения полной информации:
«Если даже Ванда не торопит события, я тем более подожду. Проклятая сущность, Агостон скотина, Тарья тоже хороша. Больно, не больно. Как превратить её в вампира без боли и ужаса. Фоас, приходил сделать предложение, обратить её, чтобы я окончательно успокоился. Потому так быстро отступил. Конечно, времени сколько угодно. Попробую оставаться счастливым, если не начну думать о рыжем мохнатом слоне, ковер самолёт продолжит полет. Осталось теперь только не думать о рыжем элефанте. Пусть девочка поживёт, как человек, у кого точно есть время так это у неё, я должен ей его дать. Я поторопился, затеяв игру: «угадай кто я?» этим я ускорил процесс. Добровольный переход в нашем случае выглядит так: