- Папа, прости, я перезвоню и отменю. Действительно бред, я не учла всех нюансов пошла на поводу, - согласилась Ванда, поездка не стоила тихого скандала и задавленной истерики.
Но Борис поднял руку в предупредительном жесте, он уже принял решение и не стал его менять.
– Петя, привет, Борис, слушай, тут моя красавица собралась к замку, понятно глупость. Там таких идиотов шестеро. Завезешь и заберёшь Ванду, когда они там нагуляются. В котором часу вы соберетесь и каком месте, – обратился отец к Ванде.
– В одиннадцать у магазина Сергея, – быстро проговорила Ванда, опять почувствовав себя тринадцатилетним безответственным подростком.
– Сейчас Пётр все бросит и начнёт по городу кататься. В десять у нас. А этих у подножья найдёте. Думаю, Форестер вытянет, а не вытянет, вернёшься обратно. В любом случае пешком я ей не разрешу идти на гору по грязи, снегу и обледеневшей земле, не хватало заболеть. Если не получится подняться затолкаешь мою красавицу обратно в автомобиль и домой. Эти комнатные недоросли экстрима возжелали, на кого я там могу положиться, полу мажоры перекормленные, случись что, разбегутся, – пожаловался Борис Петру, отключил телефон и обратился к Ванде. – Слышала?
– Да, – ответила дочь, к удивлению Бориса, благосклонно, без обсуждения и внутренней агрессии.
– Великолепно, – повеселел Борис.
– Па, я не права, стоило с тобой поговорить до того, как я дала согласие, но все как-то спонтанно решилось. И договорились до бури. Сергей с Федром подхватили тему, а после и девочки, – извинилась раскаявшаяся дочь.
– Забыли. Ты не могла знать, как туда добираться, а твои однокурсники не предупредили, всё нормально. Молодость, – ответил отец и подумал:
«Прикажу Петру, пусть присмотрит за ней и не отпускает ни на шаг. Что-то этот Сергей очень навязчиво увивается. Не хватало, чтобы после похода он заманил Ванду к себе или в какой-то отель. Я должен убедиться в его чувствах, не хватало ещё переживаний на предмет безмозглых отношений, да ещё с её сердцем. Папаша вполне мог настропалить сынка, ухаживать за Вандой. Партия что надо. Проклятые деньги».
Ванда ушла к себе. Раскаяние и не думало просыпаться. В любом случае прогулка лучше бессмысленного сидения в доме.
- Иди, поужинаем, - позвал Борис, поднявшись к дочери в комнату спустя сорок минут, и добавил, - мне придётся ещё смотаться в город.
- Сейчас, - отозвалась Ванда.
Ужинали молча. Борис уехал, а Ванда попыталась насильно уложить себя спать, объяснив, что завтра надо встать отдохнувшей. Убедившись в бесплодности попыток, решила почитать, но мысли потекли в совершенно другом направлении, Ванда разрешила себе следовать за ними.
Но самый главный вопрос, что же такое скрывает Келсиос, звучал неотступно, как шум ветра за окном, заставляя возвращаться к наблюдениям, и думать:
«Почему Келсиос не похож на человека. Вернее, внешне он человек. Нет, Келсиос Фоас и Тарья и внешне отличаются от людей. Жаль, у меня нет хватки Бориса, но отец в своём роде уникален иначе он не заработал бы миллионы, оставаясь в живых. И ещё Келсиос, что-то, со мной сотворил, я никогда так легко не воспринимала информацию, такое впечатление, будто я точно знаю, где она находится. Это основной аргумент в пользу того, что он вряд ли может оказаться человеком, и прикрепить сей факт пока некуда. Если отбросить мистику и параллельные миры и попытаться объяснить происходящее в рамках человеческих реалий, обязательно приходишь в тупик. Согласившись, открываешь перед собой возможность дальнейшего поиска. Келсиос ты кто? Ничего я разберусь или он сам признается».
Эта мысль невероятным образом успокоила её. И Ванда не заметила, как уснула.
Рано утром её разбудил Борис. Он удивился, почему дочь так долго спит, времени на сборы оставалось не так уж и много.
– Просыпайся, или ты передумала мёрзнуть у развалин? – тихо скомандовал Борис, убедившись, что дочка открыла глаза. Раздернул шторы.
Комнату залил яркий солнечный свет, ознаменовав по-настоящему солнечный день, яркий и радостный.
Не особо заботясь, как она выглядит, Ванда подбежала к окну.
– Папа как красиво, – прошептала Ванда.
Она увидела голубое небо, склоны, укрытые снегом, величественные вековые чёрно-зелёные ели поднимались по склону. Ещё она увидела дорогу, почти отвесно поднимающуюся вверх.