Пётр кивнул всем, не запомнив имена представленных ему людей, более того он и не собирался этого делать.
– Приглашай девушек в машину, попробуем проехать, если нет, вернёмся домой, если проеду, вернусь за парнями, или они поднимутся сами пешком, – предложил Пётр Ванде, взяв инициативу в свои руки.
– Может мальчики вперед? – выступил Фёдор, он хотел сказать о Николае, но не посмел.
– Не думаю, вы пока собранное для пикника доставайте и багажников, или переложите эту работу на хрупкие плечи девушек? – отмахнулся Пётр.
Ванда отметила, Пётр хоть и не подает вида, ему нравится игра, он реально получает удовольствие от происходящего. Ещё она отметила ревность Сергея, и ей стало тепло и уютно, она защищена, рядом Пётр на него возложена миссия – оберегать её, выглядит он намного старше своих лет, рабочий мужик, не то что эти неженки:
«Заметно, радости в жизни Петра не много. Показать не желает, но и он радуется. Конечно, заботится он не бескорыстно, но представляю, как бы я себя чувствовала, окажись я тут одна, среди этих избалованных парней и растерянных девочек. Нет, папа, ты определенно гений в своём роде. Опыт, жизненный опыт. Обожаю».
Дорога узкая и крутая, без возможности маневрировать, вела к развалинам замка. Автомобиль поднимался с трудом. Когда они выехали на открытую площадку, Ванда увидела очередную кучу величественных развалин. Собственно, это и все. Девушка подумала, что стоило приехать сюда, чтобы увидеть не искаженные перестройками и реконструкциями подлинные следы Средневековья. Но она их уже видела в других местах, интерес оказался скорее риторическим. Ванду следы средневековья не интересовали от слова: «абсолютно».
Пётр высадил девочек, вынул рюкзак с пледами и термосом.
- Ванда, не мерзни, я быстро, все не так безнадежно, «Нива», конечно, круче, но в такую телегу тебя Борис Семёнович не пустит, - сказал Пётр, вытащил из рюкзака один из пледов и накинул ей на плечи.
Затем отправился вниз за парнями. Девушки отметили, как молодой мужчина отследил Ванду, и тупая зависть повисла в воздухе. Их немой вопрос звучал примерно так: «Что они все находят в ней?». То, что так можно заботиться по приказу они не представляли. Хотя забота по приказу оставалась единственно верным выводом. Следить чтобы она не замёрзла Борис означил первым пунктом. А Пётр проводил очень много времени в лесу и знал, что главное сохранить тепло, потом согреваться намного сложнее, если вообще получится.
– Что любопытно? – спросила Ванда и рассмеялась.
– Конечно, любопытно. Залиникос притих. Неизвестный красавец Пётр в услужении, и Сергей чахнет, – обрадовалась Марина, возможности удовлетворить любопытство.
Девушка почувствовала, Ванда простит ей фамильярность, скорее всего Ванда сама вызвала её на такое поведение.
– Мариша, ты забыла добавить, все эти мужики запали на зеленоглазую бледную поганку, седую, мелкую и тощую, да еще и малолетку без этого дополнения, картина становится приличной, а вам нужна клубничка, – дополнила она текст однокурсницы.
Лидия рассмеялась.
– Ванда, я не подозревала в тебе такого злобного чувства юмора, по отношению к себе, – восхитилась последняя.
– На нём только и держусь. С Залиникосом составили график занятий, сколько выдержу, не знаю. Пётр не при делах, работник отца наемник. Разве можно отказать моему отцу? Скорее всего никого другого не нашёл, видели б вы с каким скрипом он отпускал меня с этим красавцем, и обойдется эта поездка отцу в деньги, – заинтриговала Ванда девочек.
Она знала, вопрос о Залиникосе и Петре возникнет, и лучше самой упредить, самые отвратительные домыслы, чем потом опровергать вдогонку.
Аркадия раздраженно теребила волосы, выбившиеся из-под шапки.
– Странные у тебя отношения с отцом видела я, как он тискал тебя во дворе университета, даже смотреть неприлично, – выступила Аркадия.
Ванда промолчала, но подумала:
«Никогда не замечала, какой противный у неё голос! Бродит в тумане эротических бредней. Упорно не понимая, нельзя заставить любить насильно, и уговорить нельзя, сколько бы я не уговаривала себя в отношении Сергея. И что? Я хочу видеть только Келсиоса Залиникоса. Интересно по какой причине, он вдруг решил стать осторожным, нес какую-то ахинею о мнении окружающих. Играет на нервах, вопрос, на моих или на своих, или действительно так думает. Его не поймёшь, иногда он циник до мозга костей, а иногда наивный ребёнок. Мне стоит сосредоточиться на его сущности, как только я разберусь с этим, остальное исчезнет, как второстепенное».
Ванда не собиралась выполнять просьбу Келсиоса и осторожничать, взглянув на мир по-новому, находясь в двух реальности, девушка точно знала сплетни и пересуды, дело времени, такая ерунда её не беспокоила. Долго жить она не планировала, последствий кривотолков не ждала.