«Побегала, полегчало?»
Задала она сама себе вопрос и продолжила мысленный монолог:
«Решила проверить на деле поговорку «от себя не убежать». Так проверено веками – аксиома. Не ври себе, ты не от себя бежала, а от своего страха. От страха встречи с необъяснимым. Ты поступила неправильно, от страхов не бегут их приручают и тебе это известно. Иди и займись дрессировкой, иначе страх тебя поглотит и сам займётся твоей дрессировкой, станешь прыгать с тумбочки на тумбочку, как цирковая затравленная кошка. Этот страх не самый страшный. С самым страшным из страхов ты уже знакома, и он сидит тихий и смирный».
Лес после сегодняшнего признания в любви выглядел таким же темным и холодным, как и века до этого. Ванда почувствовала, лес принял её нерешительность и притих. Смолк даже звук её шагов, повисла мертвая тишина. Девушка прислонилась к стволу дерева. Теперь, когда окончательно стемнело, если бы кто-то прошёл по дороге, не заметил бы Ванды с расстояния трёх шагов.
Здесь, в лесу, среди деревьев, было легче осознать информацию, полученную сегодня.
«Полезла в интернет. Привычка учиться, проще обратиться к первоисточнику. Какой, в задницу первоисточник, свалка непроверенной малодостоверной или полностью недостоверной информации. Первоисточник вот он рядом, стоит вековым исполином, он несёт в себе мудрость и знания веков. Только он ответит, только он что-то реально знает».
– Лес, ты должен мне помочь, ты не можешь оставить меня без поддержки. Ты хранитель тайн, ты обязан знать правду, – обратилась она к лесу, внятно и громко произнося каждое слово.
Ванда обхватила руками дерево, выступившее к самой дороге, пытаясь отрешиться от своих мыслей, чтобы принять мысли леса. Это оказалось проще, чем она думала. Девушка перестала ощущать холод, тяжесть собственного тела, свои затекшие руки. Неосознанно соскользнула в другую реальность. Какая-то часть человеческой сущности исчезла безвозвратно, уступив место другой неведомой сущности. Лес заговорил, и она без труда поняла его неведомый язык, как французский или чешский, правда в нём не было слов, только энергия, для познания истины, такой пустяк не имел значения. Ванда отчаянно нуждалась в ответе.
И она услышала удары топоров треск ломаемых стволов, и веток. Она ощутила, как из лесов постепенно уходила доброта и свет. Леса становились темными, страшными, холодными и не проходимыми. В них селись хищники колдуны, ведьмы, страшные сказки, и люди хранившие предания о первом страхе леса. Лес оборонялся от людей, злом ещё большим, чем зло людей. Ветер выл над выгоревшими лесами. Тоскуя по деревьям, по живому роялю, на котором лес играл и озвучивал свои песни, и песни превратились в завывания, от этого воя в жилах людей стыла кровь, люди строили норы из камней и дерева, чтобы спрятаться от своего страха и холода, поселившегося внутри и снаружи. Люди вынужденно насаживали леса, и опять жгли их, строили норы, чтобы прятаться и греться в них. Лес, будучи реальным титаном, мстил людям за надругательства над ним, но он оставался в одиночестве, а людей становилось все больше, они отламывали куски его тела, и он терпел, тихо ненавидел, и ждал, когда кто-то откроет клетку и выпустит его на свободу. Лес готов был вырвать свои корни, и унестись куда угодно, спасая свою сущность, такой шаг грозил гибелью, и исполин оставался прикованным к планете, такая клетка не открывалась.
Лес тихо рассказывал ей свою многовековую историю, и Ванда осознала – между вечностью и терпением можно поставить знак равенства. Такого терпения она не имела.
Как ни странно, лес делился с ней своей энергией, и когда она разомкнула пальцы, он легко отпустил её. Свет во внутреннем дворе звал домой. И девушка быстро насколько позволило её больное сердце, направилась в сторону дома.
Ванда вернулась в человеческую реальность, она и раньше умела неосознанно выскальзывать из ненавистной человеческой реальности. Теперь она точно знала – другая реальность существует. Дар влюблённого вампира помог ей черпать в другой реальности знания и приносить их в человеческую цивилизацию. Правда, люди не нуждались в этих знаниях, но и девушка не торопилась делиться полученной информацией, человеческая цивилизация не дала ей ничего.