– Принимается, приглашаешь меня в ресторан в Мукачево. И никаких отговорок, - приказала она.
– Ванда, мелкий провокатор, подстрекаешь, пугаешь и думаешь, это тебе сойдет с рук! Могла бы просто сказать, что одурела от одиночества и хочешь в ресторан, - обрадовался Борис такому простому решению проблемы.
– Папа, я почему-то нервничаю, мне неспокойно, как будто за нами, кто-то наблюдает, дней пять или чуть больше. Я хочу находиться рядом с тобой, – услышали её текст Борис и Келсиос и оба обомлели.
- Завтра после занятий заеду, - предупредил он дочь развивать тему не решился.
Келсиос первый пришёл в себя и подумал:
«Ванда живёт с любящим домашним монстром, который сожрет любого, кроме неё. Монстр рычит, а она не пугается, знает, защищена его любовью. Но если Борис относится несерьезно к её предчувствиям, которые сами по себе странные, я-то знаю, насколько она права. А чему я удивлён – моя работа. Процесс запущен, а что она выудит, куда направит свои устремления – не в твоей власти. Дочь хочет защитить своего отца. Тарья ничего не подстраивала».
Келсиос отследил свой энергетический поток, он находился рядом с её потоком, вампир испытал что-то напоминающее, нежное прикосновение.
Глядя на семейную идиллию, он подумал:
«На человека, испытывающего дискомфорт или боль она не похожа».
Они доели, Борис сгреб посуду и забросил её посудомоечную машину.
Сидя на стуле, он притянул дочь за талию, прижался щекой к её бедру
– Наелась? Иди к себе, я ещё посмотрю телевизор, и тоже уйду спать, – отчитался отец перед дочерью.
– А ты смотришь телевизор? – удивлённо осведомилась дочь.
– Конечно, два раза в год, когда показывают передачи об охоте и я свободен, – ответил Борис и убрал руку с талии дочери.
Келсиос опять задохнулся от ревности и сидя на ветке, подумал:
«Все, абсолютно все могут прикасаться к ней. Все – кроме меня. Сам виноват. Плевать с этим я разберусь. Тем более у меня нет выхода в свете открывающейся перспективы».
– Постарайся после занятий ничего не планировать. Не очень хочется возвращаться ночью, хватит того, что вернёмся затемно, – обратился отец к дочери.
– Без проблем, – приняла решение Ванда, а вампир сделал неутешительный для себя вывод.
«Ну, вот меня она вычеркнула. Занятия по языку перестали её забавлять. И я неинтересный, прикоснуться ко мне нельзя и общаться негде. Понятно, Борис главный, я пока на задворках».
Келсиос остался на дереве дожидаться, когда дом уснет, и слушал тишину в доме и дыхание Бориса и Ванды.
Девушка спала беспокойно, Келсиос подумал:
«Какой кошмар беспокоит её? Нет, тебе лучше не знать. Ты не знаешь, как спасти её от земных ужасов. Ужасы из снов подождут, я обязательно придумаю, как с ними справиться. Ха, Келсиос ты как всегда циник, превратившись в вампира, избавившись от сна, она автоматически избавиться и от кошмаров из снов».
Такое простое решение заставило его замереть.
С первыми лучами солнца Келсиос соскользнул с дерева и, не приземляясь, унесся домой.
Глава пятьдесят первая Как два раза посмотреть одно и то же, не догадываясь о повторе, или разборки в итальянском стиле
Ванда проснулась в хорошем настроении и ради поездки приоделась в темно-красную блузку и застегнула её под самое горло, и длинную юбку черного цвета, накинула пальто. В университет она приехала к самому началу занятий. «Инфинити» на парковке она не заметила.
– Тарья, я думаю взять мой гоночный бронированный Мерседес. Ванда и Борис собрались, в Мукачево. Ты не поверишь, Ванда тоже, что-то предчувствует. Без этой железки я намного эффективнее, но как я объясню своё появление, – Келсиос решил согласовать план действий с сестрой.
– А никак, не объясняй, на «Мерсе» поеду я. Ещё неизвестно, когда это произойдёт, слушай ты что нервничаешь, не узнаю безжалостного монстра, наплюй бандиты уже покойники. Лучше расскажи, ей мой шарфик понравился? – Тарью интересовало главное.
Келсиос отслеживал, как она сканирует виденья и автоматически передает ему их образы, он знал, братья предупреждены и ждут с нетерпением, учитывая все предосторожности, вампир нервничал.
– Шарфик понравился, она все время в него куталась, во время занятия. Слушай, а какими духами ты его полила? – спросил он сестру, что отвлечь себя от постоянного подбора вариантов.
– Брат, ты безнадежен, это мой запах, одежку я вязала. Она и твой запах отличает. Просто молчит, люди редко признаются, но, как и все твари на земле живут в мире запахов. Цивилизация сделала их совсем дикими, – ответила ему Тарья. Удивившись, что брат не заметил очевидного.