– Нет желаний, – отказался Келсиос и подумал:
«Я последние шестьсот лет, не задумывался, о том, чем люди питаются, наше меню состоит из одного вида продукта, и употреблять его можно в любое время суток, а разобраться, что и в какое время суток едят люди. Увольте.
Хотя, ради Ванды мне придётся в этом разобраться, захватывающее развлечение. Люди на самом деле очень много времени тратят на добывание и употребление пищи. Ладно, присмотрюсь. А вот эту официантку я бы сожрал, чтобы не надоедала».
Ванда потянулась за чайником, пить не хотелось, просто чашка остывала. Келсиос опередил её.
– Можно я поухаживаю? – предложил он.
«Ничего себе, как он разливает чай, такое впечатление, что он половину жизни заваривал и разливал чай, возникает вопрос, когда, он обучился всему остальному. По большому счету, ты здесь для того, чтобы задать и этот вопрос».
Ванда стряхнула наваждение. Келсиос пододвинул к ней чашку, она подняла на него глаза.
– Очень больно? – без предисловия спросила девушка.
Келсиос чуть не выронил чайник. Это был бы первый случай, когда вампир разбил бы что-то не умышленно. Он мог даже не надеяться, что этот вопрос относится не к нему. Девушка дала ему время на размышление, спрятавшись за чашкой с чаем и пеленой из ароматного пара, но пить не стала.
– Невыносимо, – спокойно согласился с ней Келсиос, почему-то понимая, Ванда не броситься спасать, жалеть и предлагать таблетку анальгина.
На столе появилась вазочка с мелко нарезанными фруктами с огромной шапкой взбитых сливок, они не заметили, как появилась официантка. Для Ванды это было нормально для Келсиоса аномалия, система самосохранения начала давать сбои такое с вампиром не случалось в его бесконечной жизни.
Ванда не отреагировала на еду, хозяйка исчезла.
– Я так понимаю, сделать ничего невозможно, жаль, что хуже тебе становится в моем присутствии. Это та причина, по которой ты боишься прикоснуться ко мне, от прикосновения станет хуже? Если в этом проблема, я понимаю и соглашаюсь с твоим поведением, – Ванда произнесла ужасный текст и её глаза стали прозрачными и влажными, две слезы одновременно покатились по её лицу. И исчезли в складках пальто.
Келсиос понял, он умер второй раз. Ожидая любого развития событий, такого он просчитать, не мог.
Возникло острое желание убежать, исчезнуть, раствориться, вампир не сомневался, она не успеет сообразить, куда он делся и пока девушка доберется домой, их семья навсегда уедет из города. Келсиос автоматически молниеносным движением положил ключи от автомобиля на стол, подумав:
«Ей надо добраться домой. Не на такси же. Я примерно знаю расценки, но имеется ли у неё такая сумма с собой».
Эта самая нелепая мысль с точки зрения вампира, пришедшая в его голову за несколько последних столетий.
- Сделать ничего невозможно, ты права, - ответил вампир, сохраняя внешнее спокойствие, останавливая внутреннюю бурю.
Неожиданно и мгновенно ладошки Ванды накрыли, его руки. Два невесомых горящих перышка легли на холодный мрамор. Келсиос задержал дыхание.
В сознание вампира промелькнула мысль:
«На нас нападать нельзя».
Жар от её, нежного прикосновения, не походил ни на какое известное ему тепло, даже страх за жизнь девушки гармонично вплелся в новые неизведанные ощущения. Келсиос не догадывался о многогранности эмоций. Вампир отслеживал, как девушка оценивала свои ощущения по выражению её лица. Вампир знал его тело холодное и окаменевшее как тело мертвеца, лежащее в морге в холодильнике, и ждал, когда она в ужасе отшатнется, немедленно убрав руки. Омерзение, и отвращение исказит её лицо. Или ещё хуже Ванда упадет замертво. Оба его ожидания не оправдались.
Нежные перья её рук не упорхнули с холодного камня, оставаясь на месте, согревали мрамор, не остывая сами, волна тепла побежала по пальцам, по ладоням, по рукам, потом тепло собралось в груди, затопило его лицо и глаза. На миг Келсиос оттаял, если мрамор мог оттаять, боль и жажда не отступила, но ушла на задний план, как мысли и голоса, которые он не желал воспринимать.
«Он вампир, сомнений не осталось, остались вопросы, но ответы на них найдутся»:
Подумала Ванда, пристально глядя в глаза любимому.
– Извини обычно я не плачу и не хватаю за руки, мне показалось, ты решил уйти, – оправдала свои действия девушка.
– Ванда, не расстраивайся, с этим я живу долгие-долгие годы, ты же сама не захотела, услышать кем я являюсь на самом деле, – успокоил её Келсиос и мысленно задал вопрос, неизвестно кому, смутно надеясь, что кто-то услышит и даст ответ: