Келсиос окаменел, он не нуждался в дальнейших объяснениях.
«Понятно гипноз на неё не действует, представляю огорчение Агостона. Что-то такое я подозревал. Нет, пожалуй, с добровольным переходом я погорячился, по человеческой логике она не пойдёт».
Не дождавшись реакции на свои слова, она продолжила.
– Мой ответ совпал с ответом в конце задачника. Но это ничего не изменило. Я не искала аргументы «против», я искала аргументы «за». По идее я должна уже умереть, но я жива и этому тоже найдется объяснение. И ты даешь мне это объяснение сам, – попросила Ванда, потребовав тем самым от него выполнение части договора.
«Ты жива, по двум причинам, первая ты сама не дала убить себя, и вторая я люблю тебя. Остался пустяк признаться ей в любви, и признать её невероятные способности. Нет, нельзя, пока не время. Любопытно, почему Ванда, заподозрив кто я, не отстранилась»:
Подумал Келсиос и почувствовал, как вспыхнули её щеки, невидимым румянцем.
Шок парализовал его мысли на какой-то момент, а потом все сошлось вместе. Её поведение можно истолковать как неправильное – как абсолютно неправильное. Если принять, что её сущность – человек. И как человек она притягивала к себе смерть, звала её. Но она не человек, и Келсиос её надежда обрести себя.
«Вот так запросто открыть ещё одно из наших предназначений. Ванда, кто ты?!»
Мысленно спросил себя вампир, озвучивать вопрос не стал.
– Всё верно, ты не ошиблась, я и моя семья вампиры, совершенные убийцы, – Келсиос безоговорочно признал её правоту.
– Прости, может мне не стоило торопиться, – прошептала Ванда.
– Не беспокойся, ты поступила правильно. Только не требуй немедленных пояснений и полной информации. Это выше моих сил, – попросил отсрочку высший вампир у прозрачной девушки.
– Если после того что я видела, ты признал, что существует, что-то выше твоих сил. Могу подождать сколько угодно, – немедленно согласилась Ванда.
– И ещё, тебе не стоит опасаться, никто из нас умышленно не убьёт ни тебя, ни отца, ни одно жителя этого провинциального города. Мы не охотимся на людей, заменив убийство, на питание консервированной кровью и изредка охотой на животных и то чтобы снять стресс от вынужденного бездействия. Ты в относительной безопасности, но на словах «в относительной» я настаиваю, - ответил вампир на не озвученный вопрос о том, почему она до сих пор жива.
Ванда подумала:
«Как всё просто, а я решила его от последнего шага удерживает любовь ко мне. Возможно, вампиры вообще не умеют любить. И моя любовь моя проблема».
Теперь они замолчали надолго.
Хозяйка выглядывала несколько раз, не понимая, как они могут сидеть почти, не двигаясь и не разговаривая. Мужчина казался ей привлекательным, девушку она определила, как белую мышку.
Чай остыл. Келсиос заметил, Ванда ещё не замёрзла, но долго не высидит. Вечерело. Резко похолодало. Начало марта не самое лучшее время для бесед на свежем воздухе. Шал откровенности сходил, каждый использовал свой ресурс до конца. Критерии оказались разными, результат один. Сейчас, когда они наметили все точки к расстановке, расставаться не хотелось. Наоборот родилось желание рассказать друг другу всё с самого начала, но что-то подсказывало им, откровенность, тем более спонтанная и безудержная, сыграет с ними плохую игру. Они продолжали хранить молчание, первым заговорил Келсиос.
– Ванда, можем переместиться в помещение, – внёс разумное и вполне человеческое предложение вампир.
– Смысл? Десять минут, продержусь я – максимум полчаса ты, маловато. Мне сказать больше нечего. Ты попросил повременить, - не сказав прямо нет, девушка отказалась, зайти в ресторан.
- Тогда разумнее встать, расплатиться и уехать, - вампир согласился с её решением.
- Мне нужны ориентиры. Хоть какие-то. Не могу же я все время угадывать, так, что договариваться нам придётся. Не знаю, как ты, но я должна уяснить пределы, – обратилась она с просьбой.
– Ты невероятная, первое, что ты должна сейчас сделать, это спасаться бегством. Откровенность за откровенность, я признал свою суть, больше никаких просьб с твоей стороны не последовало, каких – пока не важно. По правилам нашей семьи, ты имеешь полное право, потребовать, чтобы я исчез из твоей жизни, – озвучил Келсиос одно из правил вампирской цивилизации.
Опустив одно «но» – за время существования их семьи - это правило работало всего один раз. И то в отношении полусумасшедшего естествоиспытателя, который каким-то невероятным способом нашёл Фоаса, а потом передумал умирать. Фоас отпустил его. Они оставили город, а мужчина умер в богадельне при монастыре, через пять лет. Во всех остальных случаях признание их сути со стороны человека, заканчивалось смертью человека.