Мысль, чей энергетический поток сильнее, заставила Келсиоса остановить все остальные мыслительные процессы. И присовокупить этот факт к вопросу о сущности Ванды, и признать – ответа пока нет, и когда он появится неизвестно.
Борис начал нервничать часов с семи вечера. Порывался позвонить дочери, но всё как-то не хватало времени. День выдался тяжёлым. Он мог спокойно отнести его к самым беспросветным дням в своей жизни. Алексей всю дорогу до офиса, уговаривал его не рубить с плеча, а принять взвешенное решение чуть ли не по каждому человеку, имеющему отношение к денежным потокам. Борис слушал его, но уже знал, как поступит. Он мгновенно принимал решения и никогда их не менял, пока проблема не изживала сама себя.
– Мало ли что они знают и куда с этим пойдут, – уговаривал его юрист.
– Да, конечно, один из защищаемых тобой, точно узнал достаточно, и положил мне на стол договор с мелким шрифтом, надеясь на мою лень и близорукость, и не понятно по какому благословению, я и Ванда не лежим на кладбище под этим договором, как под могильным камнем. Хорошо, если ты, как юрист настоятельно советуешь, я разберусь, спокойно побеседую с каждым, обещаю, – успокоил его Борис, чтобы не тратить силы на пояснения своей позиции.
– Варя, свари-ка нам кофе. Все на рабочих местах? – приказал и спросил Борис, пролетая через приёмную мимо секретарши.
– Не знаю, – испуганно ответила девушка.
– Прекрасно, а кто должен знать? Я? Попроси всех, кто в офисе, побыть на рабочих местах. Кого нет – вызови. И чтобы все кроме мёртвых. Мне надо пообщаться с коллективом в свете последних событий, – тон не предвещал ничего хорошего, в любом приближении.
Алексей устроился в кресле пил кофе, принесённый затравленной девушкой, просматривая бумаги. Сделал несколько звонков, что-то уточняя. Отвечал на запросы, подключился к интернету и читал какие-то ответы.
Борис что-то быстро набрал на компьютере и включил принтер. Принтер мерно печатал, нарушая тишину, воцарившуюся в кабинете. Прошло около пяти часов, Алексей откинулся на спинку кресла и спокойно сказал.
– Полностью местный проект, наглый и талантливый, но глупый. Верхушку ты не трогал. Можешь спокойно спать по ночам, – успокоил он друга.
– За что я тебя люблю, так это за дотошность, а поверить другу на слово, слабо, я же говорил, они своё отгребают и в мои дела не суются, я достаточно даю, и немало знаю, баланс соблюдаю, твою мать, – отчитался перед юристом успокоенный Борис.
– А представь себе – слабо. Не на меня покушались, а на тебя, значит уже ошибся, и не надо давить на жалость вспоминать сражения в финскую войну, – озвучил жестокую правду Алексей.
Борис выглянул в приёмную и прорычал, насколько Алексей был далёк от скандала и обласкан Борисом, но и ему захотелось убежать, как можно дальше из кабинета, из офиса, из города, а ещё лучше из страны.
– Через десять минут все у меня. И ты зайди, – приказал начальник секретарше.
Все собрались в приёмной минут за пять. И вошли в его кабинет в полном составе. Борис выхватил из принтера распечатанные листы.
– Это ваши заявления об увольнении по собственному желанию. Я желаю, чтобы вы их подписали. Новый главный бухгалтер рассчитает вас и отдаст трудовые книжки, зарплату за отработанный период вы получите в полном объёме. И чтобы через полчаса я уже не встретился ни с одним из вас. Вопросы задавайте друг другу, я отвечать на них не собираюсь, – подвёл он итог под трудовой деятельностью коллектива на благо Вайриха Бориса Семёновича, то бишь себя.
Люди зашевелись, начали подписывать и выходить, молча оставляя подписанные листы на столе. Когда вышел последний человек, Борис обратился к Алексею:
– Я был спокоен и содержателен? Никого не пропустил, всем уделил внимание?
– Более чем, содержателен, а секретаршу, зачем уволил? Симпатичная и исполнительная, – улыбнувшись скорее непроизвольно, чем умышленно спросил Алексей.
– Почему я должен её оставить? Ты же знаешь я с секретаршами не сплю, а она вполне могла спать с молодым и завзятым, который и девку эту тягал и информацию моему партнёру сливал. Жаль пока не могу отомстить, ничего я разберусь кто, – пояснил строгий руководитель свою позицию другу юристу.