– Насчёт темноты я уже догадалась. Насчёт стен – успокоил. Иначе вообще катастрофа, – отметила девушка.
– Слушай, думаешь, я в восторге от своих особенностей, тем более, сейчас – это как болезнь, всё, что попадёт в сферу моих интересов, я слышу, даже не желая этого. Невероятным усилием воли я могу отключиться, но это мало что даст, вернусь неосознанно. Так что тебе придётся, принять сей факт, - предупредил вампир.
- Я ни о чём таком и не просила, не знаю, как объяснить …, - Ванда замолчала.
- Вот мне сейчас наплевать на то, чем забиты головы людей, а подойти к ним ты, или кто-то из семьи, или зацепи я информацию нужную мне, и понеслось. Это часть инстинкта самосохранения, от моего желания мало что зависит. Я понимаю, о чем ты просишь, тебе необходима внутренняя свобода, обещаю при необходимости я уйду из зоны слышимости, – пообещал он Ванде и подумал:
«Я старый монстр. Даже если я вдруг услышу её мысли, на это я уже не надеюсь. Она никогда не узнает о моей информированности, как она и просила. Грань. Фоас вывел нас на грань, стоим, а под ногами битое стекло».
– Келсиос в такой ситуации, просто спроси, я расскажу сама, – предложила что-то не помещающееся в его сознании любимая.
Вампир к такому подвигу оказался не готов, не то чтобы выполнить даже пообещать и мысленно умилился её искренности.
«Наивный, невинный ребёнок. Так и расскажет? Не поверю. Всё не расскажешь никогда. Бравада. Твой испуг свидетельствует тебе есть что скрывать. Вот просто хочется отлучиться минут на пятнадцать и разорвать этого Сереженку. Найти предлог. Нельзя. Хотя рано или поздно пришлось бы признаваться в чтении мыслей. Расклад мог оказаться и похуже».
– Просто спросить и ты ответишь? – удивился умудрённый опытом монстр.
– Конечно. А что, мои ответы тебя раздражают или есть подозрения в неискренности? – спросила Ванда.
– Нет, – признался он, улыбаясь в ответ на её улыбку.
Уголки её губ опустились.
– Я всегда говорю тебе то, что на самом деле думаю, или молчу. Зачем врать? – призналась она.
«Ну вот, значит всё как у всех. Скрываешь»:
Подумал Келсиос.
– Кое-что ты наверняка скрываешь. Иначе как объяснить, твою реакцию? - решился озвучить часть своих мыслей вампир.
Ванда задумалась.
– Не так уж и много. Намного меньше чем ты. Я меньше живу, меньше знаю. Прости, это общие фразы, а я обещала ответить, – поправила она себя, запнулась, и затем ответила на вопрос честно, как и обещала. Высший вампир замер, в ожидании ответа девушки.
– Есть моменты в жизни каждого, о которых ни вспоминать, ни рассказывать не хочется. Например, физиология. Наверняка у тебя есть что скрывать, представь, ты вдруг выяснил, ни отец, ни брат, ни мать, а именно человек к которому ты неравнодушен, узнал тёмную сторону твоей жизни. Или потаённые ситуативные мысли, эти мысли прибрели в твою голову всего один раз в жизни, и именно их он услышал. И постарайся не разозлиться или хотя бы не расстроиться. Ты что светел как солнце или светлее? – спросила девушка.
Теперь настало его время ответить откровенностью на откровенность.
Келсиос вспомнил, как на днях настиг оленя, вцепился в него руками, как безошибочно, впился в артерию, как кровь зверя заполнила его существо, насытившись, вампир разорвал тушу на части, голыми руками, а окровавленные куски зарыл опять же без помощи лопаты. Ещё череда убийств, промелькнула перед его глазами, ещё женщины вампиры и Хиония. А потом, как Ванда безбоязненно прикоснулась к его рукам в кафе, не подозревая на что эти руки способны. Ему захотелось не только, чтобы Ванда никогда не узнала об этом, ему захотелось самому забыть весь этот ужас до конца вечности. Но судьба лишила вампиров блага забвения.
Краем глаза он заметил, как тень раскаянья пробежала по лицу Ванды.
– Не расстраивайся. Я не светлее солнца, я темнее ночи. И я опять допустил ошибку, надеюсь, она одна из последних. Кажется, до меня дошла суть просьбы. Ты просишь избавить тебя от страха быть непонятой. Я знаю, как избавить тебя от этого страха. Это удивительно просто, – заверил её Келсиос.
Вампир выдержал паузу, дав девушке время забыть свой текст, он знал, человек, даже такой как Ванда, не может долго и упорно держать одну мысль.
– Ванда я люблю тебя. Я виноват, в том, что сразу не произнёс эти очень важные слова, теперь я каждый день буду повторять тебе эти слова, и ты перестанешь тревожиться о том, что я узнаю о тебе, что-то интимное. Ванда я люблю тебя. И хочу, надеяться, ты сможешь принять мою любовь. Ты не представляешь, как мне иногда страшно приоткрывать правду о себе, – признался ей в любви древний монстр.