Ванда опустила глаза, не найдя в себе сил, ответить. Келсиос и не ждал ответа. Это не соответствовало её характеру и не вписывалось в его представление о ней. Вампир просто услышал, как она на миг перестала дышать, растерянно посмотрела вокруг, как бы ища поддержи, затем глубоко вдохнула и подняла глаза на любимого и улыбнулась. Келсиос умер в который раз.
«А ты что думал, она бросится тебе на шею и начнёт шептать - любимый. Что такое ты совершил, чтобы услышать от неё признание немедленно? Ничего. Не убил её вопреки желанию, так это не подвиг. Она имеет право молчать, да хоть и вечность. Я не сомневаюсь в её чувствах. Интересно как прозвучит её признание?»
Любопытство придавило с невероятной силой.
У столика появилась хозяйка кафе с заказом.
Никогда в жизни вампир так не радовался появлению человека.
Её суета позволила Ванде не отвечать на его признание. Древний монстр не сомневался ответа у неё нет и быть не может, пока.
«Я не отвечу, мне не произнести ответное признание»:
Подумала Ванда и её обида истаяла растворилась в предчувствии неизведанных невероятных ощущений.
- Что-то ещё? - спросила женщина.
- Наверно коньяк, грамм двести, - сделал заказ вампир.
- Ты пьёшь? – неподдельно удивилась Ванда и принялась за еду.
- Решил попробовать по случаю, - признался вампир.
– Сколько тебе лет? – спросила девушка.
– А не испугаешься? – в свою очередь спросил вампир.
– Так страшно? – задала вопрос Ванда.
– Тридцать девять, официальная версия, календарных семьсот шестьдесят три, из них двадцать шесть человеческих, не очень потёртый для пылко влюблённого? – решил подразнить её Келсиос.
– Нет, в самый раз, в кои веки попался умудрённый опытом кавалер. А почему официальная версия тридцать девять? – выбрала самое главное Ванда.
– Тарья решила, что самый подходящий возраст для преподавателя, я с ней не стал, спорить, потом убедился сестра права, – ответил Келсиос.
– Тарья? – переспросила она Келсиоса.
– Она у нас самая продвинутая по человеческим игрушкам, и самая молодая ей только триста одиннадцать. Поговоришь с ней, она всё расскажет, – напомнил он о подруге.
– Разве мне можно с ней говорить? Она же как ты, – недоверие сквозило в её голосе.
– Как и я вампир, - договорил он за неё.
- Да, - сказала девушка
- Почему нельзя? Тарья не опаснее меня, – беззаботно ответил вампир и постарался не улыбнуться, видя её замешательство.
– Не смейся, – предупредила она, – а что вы делаете, чтобы иметь возможность выходить в дневное время на солнечный свет?
– Ничего, мы просто можем выходить в дневное время, и даже лежать на пляже, и ещё я отражаюсь в зеркале, меня даже матрица цифрового фотоаппарата видит, а раньше и с фотоплёнкой проблем не возникало. Обещала первоисточники не штудировать. Нарушила обещание, – упрекнул он любимую, не зло, как ребёнка за оплошность.
Тема признания в любви ушла на задний план и неловкость исчезла.
Хозяйка кафе принесла коньяк и ещё чашку с горячим чаем.
Ванда с восторгом, посмотрела на Келсиоса и поднесла чашку с горячим чаем к лицу.
- Признайся, ты загипнотизировал хозяйку кафе? Она без напоминания принесла горячий чай.
- Совсем чуть-чуть, иначе от неё не избавиться. Насчёт первоисточников, я пошутил, читай, сколько угодно, там мало подлинной информации, – упокоил её высший вампир и подумал:
«Пусть бы и на память заучила эту галиматью из интернета. Реальность всё равно во много крат страшнее. И она с ней познакомиться лично. Человеческие придумки приятнее и светлее».
Отведя от Келсиоса взгляд, она устремила его вниз, на стол и остановила на фруктах со сливками. Медленно, забыв о ложке, зачерпнула сливки пальцем и облизала его, оглянулась, вытерла руку салфеткой взяла ложку, но есть не стала. Рука с ложкой зависла над вазочкой. Ванда обдумывала ситуацию. Затем отложила ложку. Отпила глоток чая, и, наконец, взглянула на Келсиоса, и с подозрением прищурилась. Её манипуляции с едой завораживали.
Влюблённый вампир не мог больше сопротивляться запахам цветов, лимона, чая, мёда и её аромату мистическому действу под названием: «Ванда пьёт чай». Келсиос отметил, со вчерашнего дня ничего не изменилось.
«Конечно, она ждёт каких-то действий Вампир олух, ты подумал, что последует за объятиями? Нет лучше платоническая любовь до обращения. Меня самого мутит от мысли о моей холодной мёртвой плоти».
Вампир внутренне сжался от таких мыслей, но желание заявило о себе. Вампир попросил желание спрятаться, чтобы не строить клетку. Такую диковинку не хотелось держать взаперти.