– Келсиос пару минут назад попросил моего согласия на ваш брак. Я думаю, одобрить, – объяснил Борис, почему он решился сделать ей замечание, по поводу одежды.
Ванда, не раздумывая, и не отвечая, метнулась к отцу, обняла его за шею и поцеловала.
– Как же вы всё великолепно придумали. Раз вы тут всё без меня решили, я вношу своё предложение. Свадьбу назначим после совершеннолетия. А о помолвке объявляйте, когда хотите, мне без разницы, – странно отреагировала на предложение девушка.
Ванда разомкнула объятия и с благодарностью посмотрела на двоих, но к Келсиосу не подошла.
– Я верила, вы поладите, – подвела итог Ванда.
Опешили оба. Келсиос от её уверенности, что по-другому и быть не могло, и от её готовности принять его правила игры, не задав ни единого вопроса. Борис от того, что с поцелуем, она метнулась к нему, а не к жениху, вампир прочёл мысли отца теперь уже невесты:
«Интересно, к тому ли она метнулась? И жених хорош, замер даже не двинулся в её сторону. По каким таким признакам Ванда определяет глубину его чувств?»
При всей благожелательности обстановка накалилась.
– Папа, вы с Катериной явно в сговоре, я не стану жевать салат, как тупой кролик, – попыталась разрядить обстановку девушка.
Открыла холодильник, достала огурцы, помидоры и зелень. Бросила их под кран и взялась за нож.
«Добрый ребёнок, оказавшийся среди двух монстров, не знающий, как нас примирить. Как же я её люблю. Не волнуйся милая»:
Мысленно успокаивал её Келсиос, как будто Ванда могла услышать его мысли.
– Ванда положи острый предмет, порежешься, – предупредил Борис, – я сам измельчу овощи.
До этого момента безучастно взирающий на приготовление пищи Келсиос мгновенно отреагировал, Борис не успел заметить, мужчина оказался рядом с его дочерью аккуратно вынул нож из её руки, нежно провёл пальцами по запястью.
- Никогда не бери острых предметов в руки. Особенно при мне. Всегда можно воспользоваться мной, - на пределе серьёзности попросил мужчина.
Келсиос быстро, как будто он всю жизнь только этим и занимался, начал нарезать овощи. Борис не мог оторвать взгляд от его выверенных движений, восхищение заполнило его мысли:
«Если Ванда видит тоже что и я, не очароваться невозможно».
Эти мысли относились не только к нарезке помидоров. Когда Келсиос опустил глаза Борис смог его разглядеть. Три верхние пуговицы светло–бежевой рубашки были расстёгнуты, брюки сидели, как влитые, ремень выполнял роль украшения, использовать его по назначению не имело смысла. Кожа с оливковым оттенком гладкая, ровная. Волосы тёмные, идеальная причёска. Тело мускулистое, накачанное. Глаз он его не видел и ничего не мог сказать о их цвете. Но посажены они были чуть глубже, чем обычно у людей. Борис припомнил, Ванда говорила, о том, что Залиникосы греки по национальности, и подумал об идеальном греческом профиле, вспомнив греческую скульптуру, как архитектор, он изучал этот предмет в институте и мысленно улыбнулся сам себе:
«Вот когда мне пригодились знания, полученные в институте. Правда, идеально прямая линия носа здесь конечно не совсем идеальна. Хотя он в некоторых ракурсах реальная скульптура, но ожившая. Красавец».
Келсиос мысленно ответил отцу любимой:
«Ну, тут все по шаблону. Как только человек притерпится к моей энергии, немедленно начинает видеть только хорошее. Я ему понравился, правда таких характеристик я ещё не получал, основанных на научных изысканиях в области архитектуры. А Ванда таки говорит с ним обо мне, но без откровенности. Как же тяжело в таком близком контакте с двумя людьми».
– Ванда, я за тебя спокоен, Келсиос умеет готовить, осталось тебе научиться есть, – оценил Борис не то, что рассматривал.
– Чем занимался весь день? – спросила Ванда, как будто минуту назад не решилась её судьба.
– Пообщался с новыми сотрудниками. Привыкают, стараются – смешно. Новый бухгалтер рассчитал всех прежних сотрудников, и дрожащей руками принёс мне приказы и трудовые книжки. Ну как бы там ни было, дело сделано. Один из десяти сотрудников раздаёт книжки, и зарплаты. Сложнее в отделе договоров. Именно там порезвилась светлая личность, не знаю, кого туда определить, пока не разберусь сам. Забрал бумаги и ноутбук с информацией домой, готовлюсь к бессонной ночи. Даже договор из рамки вынул. Помощничек Леонида, часть информации уничтожил, часть запутал, часть на бумаге, часть на ноутбуке. Думал, сволочь, она мне не пригодится. Самое замечательное, как подумаю, что сам подмахнул, бумаги, не читая – сатанею. Не подписывал я этот договор, сто раз прочёл. Не рехнулся же я в самом деле. Обязан, разобраться, как такое вышло, – зло прошипел Борис.