– Поражён, – восхитился Борис
– У меня пару учёных степеней, я привык быстро работать, это так разминка, – снял вопросы вампир.
Но вопрос, прозвучавший вместо назревающего, оказался не менее каверзным.
– Келсиос, а семья знает, о намечающейся перемене вашего семейного положения, хотя бы отец? – решил прояснить Борис глубину продуманности поступка.
– Нет, не знает. Меньше чем через час я поставлю семью в известность, формальность, не более. Отец не станет возражать. Я уверен, он любит Ванду. Тарья её обожает. А братья, им сложнее, но всему своё время. Кстати о времени. Мне пора, – без предварительных церемоний откланялся гость.
Борис отметил, Келсиос самостоятельный игрок в своей семье из чего вывел, мужчина предложивший руку и сердце его девочке имеет деньги и может не оглядываться на мнение семьи. И естественно ошибся в части жизни без оглядки на семью.
Ванда уже давно видела предел Келсиоса и мысленно просила, чтобы он уходил, убеждаясь в который раз, её мыслей он не слышит.
– Не провожайте, – добавил он к ранее сказанному.
Келсиос вышел из кабинета, он думал только о любимой, Ванда поразила его:
«Да она сильнее не только своего отца, она сильнее меня. Я же видел всё, происходящее с ней весь вечер, ни одного движения в мою сторону. А может она не хочет этого брака? Ну, как же мне узнать, о чем она думает? Ванда предлагала простое решение – спросить. Нет, я боюсь спрашивать. Пусть всё идёт, как идёт. Не отказала – это намного больше, чем я заслуживаю»:
С этими мыслями Келсиос на предельной скорости вывел автомобиль со двора.
Глава шестьдесят шестая Соль браслета
– Странного ты себе жениха отхватила, – дал характеристику мужчине Борис.
Парнем он его назвать не мог.
Ванда не ответила, устроившись в кресле с ногами, она выглядела ещё мельче и незаметнее. Борис не понимал, что он сейчас разрешил и зачем. Ванда держала пустую чашку в руке, подняла глаза на отца, улыбнулась.
– Очень странного? А я не странная? – спросила она отца, её вопрос заставил Бориса произнести непонятную фразу.
– Ты стесняешься меня, могла бы приобнять жениха, я же видел, он ждал, – с деланной укоризной в голосе сказал Борис, на самом деле он не знал насколько, ему хотелось видеть интимности между этим мужчиной и своей дочерью.
– Зачем? Он и так вышел за предел своих возможностей, ты, что не заметил? Это его история, когда он сам решится приблизиться, история станет моей, его желание или ожидание не имеет значения, ситуация, – неожиданно откровенно и непонятно ответила дочь.
– Не заставляй меня думать, что ты его не любишь, – ответил Борис, не сумев выбрать главное из текста дочери.
– Люблю до невменяемости, потому так и веду себя. Папа, прости, такое не говорят отцу, – осеклась хорошо воспитанная дочь.
Ей вдруг захотелось рассказать кому-то, как сильно она любит своего будущего мужа.
– Ванда, девочка, что же ты творишь, и на что я соглашаюсь ещё не старый и не самый глупый идиот, злобный воротила, одним словом монстр, – запоздало раскаялся Борис, но дело было сделано.
Отец выполнил часть общения, данного себе в ночь после несостоявшегося покушения на него, разрешить дочери, получить всё, что она сможет и успеет.
Ванда видела его метания и подумала:
«Наивный папа, реальный монстр Келсиос, а цена его страсти не моя невинность, и даже не твои деньги, цена - моя жизнь. Если копнуть поглубже не такое уж и приобретение. Вот и выходить, о цене я ничего не знаю».
Сидя в кресле, она, потянулась, опустила руку с чашкой и разжала пальцы, побелевшие от усилия, с которым она её сжимала, чашка упала на пол. Борис не мог ошибиться, она расправила тело, сведённое судорогой желания.
«Четыре месяца, их надо как-то пережить. Вот это высота планки!»
Мысленно восхитился Борис, не зная, как отнестись к происходящему единственное, что ему пришло в голову так это банальная фраза: «Дочь должна выйти замуж». Фраза прозвучала как бы извне, не тронув сознания. Ванда опустила ноги на пол, Борис вспомнил неподдельный восторг, странного мужчины, когда он увидел свою будущую жену без обуви и неожиданно, все стало на свои места.
«Всё пустяки! Он её любит, во всяком случае, сомнений в его искренности у меня нет. А до глубокого разочарования она вряд ли доживёт. Не успеет»:
Ужасная по человеческим меркам мысль, окончательно успокоила любящего отца. Ещё он решил, что получил союзника и теперь Ванда снимет категоричность.
Девушка ушла к себе, покой не наступал. Энергия неслась вразнос. В её страсти и желании никакой плотской или сексуальной составляющей не присутствовало.