Келсиос вернулся на кафедру, Ирина едва успела отскочить к стене и не обращая внимания на замерших сотрудников, мгновенно набрал номер сестры. Этот звонок был явно на публику, правда никто не догадался, не посмел.
– Тарья, тебе всё равно делать нечего поезжай к Ванде, она просила. Какое, когда? Немедленно. Она уже уехала домой, в плохом настроении, надеюсь, ничего не изменилось, новой информации нет? – растерянно объяснил он, причину звонка.
Чем поверг всех в тихий шок.
– Братец, ты как всегда идиот, даже если всё хорошо, девушке в такой ситуации нервничать полагается. Я тебя предупреждала, сам приползёшь с просьбой. Отпустил бы меня с утра к ней, удалось бы избежать неприятности. Себялюбивый эгоист, – отчитала его сестра.
– Как-то так получилось, что это первая помолвка в моей жизни. Прости не сообразил, – отрезал Келсиос, наконец, все поняли, чем вызван интерес преподавателя к студентке.
Келсиос легко представил, как Тарья уже догоняет Ванду, спрятал телефон в карман, и немедленно вышел, осталось меньше трёх минут до начала пары.
Все замерли. Скандал достиг апогея, после чего он должен был пойти на убыль.
– Вот так новость. Два месяца и деньги нашли друг друга, – восхищённо сказал физик.
- Уверен, речь идёт точно о браке по обоюдному расчёту. Иначе с чего девке рыдать, она наглая, и страшная, на такой без выгоды не женятся, - сделала вывод преподаватель психологии.
– Коллеги вы ошибаетесь. По Герцену без денег нет свободы. У них их столько, что они уже свободны от денег. Хотел бы я увидеть, как выглядят желания в чистом виде, – задумчиво произнёс Юрий Викторович.
– Уж очень мудрено вы заложили, коллега, – перебил его физик.
Остальные педагогические дамы молчали, втасовывая в свои головы только что полученную информацию.
– Для обывателей упрощаю. Я невероятно удивлюсь, если эта девочка окончит университет, а Залиникос не уволится, до конца года, – перевёл со своего языка на их язык Юрий Викторович.
Углублять обсуждение внешности Ванды никто не решился ни мысленно, ни вслух.
Келсиос слушал его слова, подходя к аудитории.
«Вот, ещё один, не принадлежащей к человеческой цивилизации, не встретивший своего вампира, чтобы вампир убил его для новой жизни»:
Келсиос окаменел, от простоты основополагающего знания о своей вампирской цивилизации:
«Вот он новый уровень! Восторг, как просто! Осталось выяснить детали у Фоаса. Неужели отец скрывает от меня именно это знание? Стоять Келсиос. Просто, тогда почему, таких как мы всего десять? Ну, пусть до сотни охотников, остальные тупые бродяги. Как поступить? Спросить или подождать?»
Келсиос легко вспомнил, всех вампиров, которых он, когда-либо видел и знал, и удивился как их мало, на фоне корма, почти нет. Охотников он знал лучше остальных, встречался с ними чаще всего и сам так жил некоторое время. Остальные бродяги – тупые убийцы, именно о них и знали люди, но они как раз и не заживались на свете.
Сейчас высший вампир превратился в ученика, их энергии соприкасаясь, отравляли Ванду и Келсиоса знаниями, которым они противились.
Келсиос не мог пойти за девушкой, он не понимал, чем займётся до пяти часов вечера, ещё ему не хотелось встретиться с отцом Ванды, что-либо объяснять, он не намеревался, по этой причине вампир начал занятие, обрадовавшись, что пара проходит не в группе его будущей жены.
«Мазарати» василькового цвета обогнал «Мерседес». Тарья стала перед «Мерседесом» сантиметрах в пятнадцати. Ванда спокойно отнеслась к невероятно короткой дистанции, она знала, если они поедут, бампер в бампер и даже если Ванда случайно или умышленно нажмёт на газ, аварии не случится. Перед самым домом Тарья отошла в сторону, Ванда заехала первой за ней влетела Тарья.
Борис остался дома в ожидании звонка Алексея. Когда Ванда утром собралась и уехала в университет, Борис удивился, но останавливать не решился.
– Добрый день, - пропела Тарья проходя в холл.
– Добрый. Что-то случилось, почему вы вдвоём? – в голосе отца звучала тревога.
– Тут вы правы двое маловато – трое в самый раз. Келсиос на работе, только мой брат мог допустить, чтобы Ванда вышла сегодня из дома. Ну и ещё вы, конечно, – шутя, отчитала его Тарья, но голос звучал без тени шутки.