– Виноват, - согласился Борис, принимая игру, – я решил, они хотят встретиться и поговорить. Сплоховал.
– Какие беседы? Ещё наговорятся. Вечность впереди. Ванде необходимо отдохнуть, привести себя в порядок, излучать счастье и радость. Окажите любезность там, в багажнике – всё что найдёте, несите в комнату дочери, – приказала строгая женщина и отдала Борису ключи от автомобиля. Холодная сталь обожгла руку.
Борис отправился выполнять поручение, отметив, Тарья смотрела на Ванду глазами Люсьены, в те благословенные времена, когда Ванда не болела, и любить её было легко.
За наигранной лёгкостью Тарьи скрывалось невероятное напряжение.
«Странно, Ванда не может не заметить, как зажата её подружка, никакой реакции, как вчера на Келсиоса»:
Подумал Борис и отправился выполнять распоряжение. В багажнике Борис обнаружил чехол с платьем и футляр с украшением. Обувные коробки и ещё несколько лёгких пакетов. Открывать не стал, догадавшись в пакетах одежда. Борис насторожился.
«Если прибудет только их семья. На кой хрен такая гора шмотья? С какой радости им вдруг стало так важно, как выглядит моя дочь и во что она одета. Вчера она дефилировала в халате и носках, и Келсиоса сей факт не покоробил. Неужели их отец эстет, так он врач, каких физиологических процессов он не видел? Люди в больницах очень откровенно выглядят. Профессиональный маразм. Эти мои будущие родственники выносят мозг полностью, он мне для другого нужен. Откладываю до вечера. Приедут пойму»:
Размышляя так, Борис не подозревал насколько он прав, насчёт познания мира. Ему опять захотелось, чтобы всё происходящее просто исчезло, а он проснулся от звонка дочери из Америки. Но вспомнив обещание, данное себе, поднял вещи на второй этаж лифтом. Тарья говорила по телефону с Келсиосом.
– Келсиос, брат, успокойся с ней все в полном порядке. Со мной тоже, ты же знаешь я невесомая, если что-то не так я тут же улетаю. Тем более Ванда не удивится и всё поймёт. Начинать в подобной ситуации верх идиотизма, – услышал Борис странную фразу.
Тарья давно слышала перемещение Бориса по дому, и говорить с братом при нём не хотела, оборвав объяснения, нажала отбой.
– Принесли, прекрасно, – поблагодарила она отца девушки.
– Интересно, а вы всегда распоряжаетесь, не считаясь ни с чьим мнением? – спросил Борис.
– Признаюсь, честно, всегда, если я отступаю должны возникнуть запредельно веские аргументы, сомневаюсь, чтобы вы их отыскали, – в её голосе прозвучал вызов.
– Интересный подход, – отметил Борис.
– Очень простой подход. Неужели, вы бы отказали женщине в помощи, тем более вещи, которые вы принесли, предназначены для Ванды? – задала провокационный вопрос Тарья.
– Не отказал бы, – ответил Борис.
– Видите, аргументов нет, – поймала его на слове сестра будущего зятя.
– Я несколько о другом, – парировал Борис.
– Вы имеете в виду тон? Ерунда, я полна доброжелательности, – ответила и улыбнулась Тарья.
Борису нравилась эта странная женщина-девушка-девочка. Тарья странно выступала сразу во всех этих возрастных категориях.
«Не похожа она на брата, никакого сходства и с отцом никакого, они не родные или от разных матерей. И с возрастом непонятно»:
Подумал Борис, и отметил, девушку проще рассматривать, с ней проще общаться, чем с будущим зятем, но сосредоточиться и задать интересующий вопрос, так же сложно. Как будто они неизвестным способом останавливали желание задавать вопросы. Борис взял себя в руки, после покушения, он сопротивлялся всему, что пыталось его отвлечь или помешать. Будь то человек или предмет.
– Сколько вам лет? – поинтересовался Борис, сделав над собой усилие.
– Сейчас двадцать один, – ответила она лукаво, улыбнувшись, – обычно я не отвечаю на такой вопрос. Возраст для меня величина непостоянная. Когда я с Вандой где-то около сорока. Иногда шестнадцать. Вы же сами заметили, зачем спрашиваете? – произнесла она абсурдную фразу, полностью соответствующую наблюдениям самого Бориса.
Поразившись откровенности, не надеясь на честный ответ. До него дошло, главный вопрос он сформировать не смог, и преодолеть, запрет ему не позволила эта странная девушка. Борису не удалось вспомнить, как они оказались в комнате дочери, он остановился у окна, Тарья на кровати распаковывает пакеты.
Из ванной вышла Ванда, улыбнулась отцу и вампирше. Она ехала домой в готовности расплакаться, разрыдаться, но присутствие Тарьи странным образом сняло стресс.
– Ой, это мне? – отреагировала Ванда на пакеты, платья и коробки, – зачем мне столько?