– Отвечаю. Возможно. Но никто никогда не убивал высшего вампира. Я не слышала, Белисар не рассказывал и Фоас даже не намекал. Так что в теории возможно, на практике не случалось, – ответила она девушке.
– Но всё-таки возможно? – уточнила Ванда, а Тарья подумала:
«Что толку объяснять, предлагать вникнуть в подробности. Хотя здесь брат прав, подробности о силовых решениях, когда у девушки открывалась перспектива стать одной из них, ей знать пока не нужно».
– Возможно в теории, но попытка убить превратится в битву, на десятилетия, или столетия из вампиров никто не сдавался без боя. Ты сама видела, как срабатывает инстинкт самосохранения, – пояснила Тарья.
– Вы можете погибнуть все. Что же мне делать? – испуганно задала вопрос Ванда.
Теперь Тарья ничего не поняла, и основное, какую угрозу может представлять хрупкая девочка, пусть даже с невероятными как для человека и как для вампира способностями. Наоборот Тарья видела угрозу только для Ванды, и от себя в том числе. Приняв на веру рассказ о случае в аудитории, и своими глазами видела историю с оторвавшимся листом железа, но до конца не приняла, решив, что Келсиос скрывает какие-то свои особенности, а виденья молчали.
– Не бояться, приручить и этот страх. Келсиос самый лучший и самый сильный из нас, и он не один, у нас тоже инстинкты, мы любим друг друга, и тебя, – продолжила пояснения Тарья, злясь на себя, за правду.
– Меня? Смешно, кроме проблем мне вам нечего предложить. Тем более я даже не знакома со всеми вами, слова о любви звучат странно, – ответила Ванда.
– Глупость, ты предложила то чего до тебя, не предложил нам не один человек. Об остальном не волнуйся, – успокоила её Тарья, убедившись, как правильно поступили Келсиос и Фоас, расширив её сознание, хоть несколько минут назад усомнилась в правильности их решения.
– Расстояние между мной и Келсиосом сокращается. Так ты думаешь помолвку отменять не нужно? – Ванда задала человеческий вопрос, приличествующий обстановке.
– Началось, я тебя отменю, прикажешь выбросить платье, порезать на кусочки и сжечь. Лучше попробуй уснуть. Девочка не ищи аргументы против, даже если они лежат на поверхности, всё правильно. Тем более твой отказ Келсиос не примет, и ты его не примешь, процесс запущен, мой брат любит тебя, больше вечной жизни. А Тарье можно верить, она ещё ни разу не ошибалась, – успокоила она Ванду.
– А ты не уйдёшь? – испуганно спросила Ванда.
– Уйду, прости, но вернусь и наряжу тебя красавицей, ты не заметишь, как пролетит время. Мне тоже нелегко рядом с тобой, – призналась вампирша.
– Конечно, ты очень мне помогла, хотя я кое-что не решилась спросить, а ты не решилась поднять тему первая, – вздохнув сказала Ванда голосом из другой реальности и добавила, – Могла бы обмануть.
В процессе беседы она постепенно выскальзывала из человеческой реальности. А Тарья постепенно догадывалась, Ванда поняла всё до последнего намёка. И текст об обмане не относился к её самочувствию.
– Обмануть тебя, никогда. Со мной, в мою человеческую бытность, никто так откровенно не говорил, – призналась Тарья подруге, сестре или матери.
– А ты помнишь, кем была в человеческой жизни? Расскажи, – попросила она подругу.
– Ванда, а ты не проговоришься? – уточнила сестра.
– Обещаю, – воодушевилась Ванда.
Тарья улыбнулась, отметив слово: «Обещаю».
– Я никому не признавалась. Фоас и тот не знает. Если тебя это успокоит. Я рада, твоему официальному замужеству. Если бы я умела держать себя в руках, – сожаление промелькнуло в её энергии.
От Ванды не скрылось насколько тяжело, давались Тарье воспоминания.
Мысли Тарьи унеслись в 1798 год в холодную Финляндию. Перед глазами всплыл красавец гусар.
– Я влюбилась, как может влюбиться дурочка, примерно, такая как Марина. Русский, красавец, гусар. Мой отец работал подрядчиком на строительстве финского канала, события времён войны с Наполеоном. Дмитрий, как я в него влюбилась. До одури. Сытая, богатая. Я сбежала с ним. Ванда не поверишь, не жалею ни о чём сбежала бы второй и десятый раз. Даже если бы сначала кто-то мне рассказал, как завершится моё побег. Два месяца любви, а потом он уехал и его убили. Решила вернуться домой я знала, отец меня простит, но так и не дошла, упала с лошади, сломала позвоночник, меня подобрали монахини, скорее похоронить, чем спасти, драгоценности и дорогая одежда, монастырю вещи приглянулись. Мародёры просто оставили бы меня подыхать, сорвав одежду, ну волкам и медведям без разницы. В монастыре меня и нашёл Фоас.
– Поэтому ты и охраняешь меня и брата? – спросила Ванда.
– Да, я не забыла свои человеческие чувства. Любить - единственное чему я научилась за свой короткий человеческий век. Всё спи, помни, ты поклялась молчать, – попыталась она получить именно клятву.