– Мысли закрыты, а болтать я не стану, – ответила Ванда, не обратив внимания на намёк.
– А теперь важное. Все наладится, – решилась ответить Тарья на её незаданный вопрос, будучи женщиной хоть и вампиром, она понимала, Ванде не на кого переложить неподъёмную тяжесть. Никто в мире не может ответить ей на страшный вопрос, кроме Тарьи.
– Согласна, – ответила Ванда.
– Живи и ничего не жди. То, о чём ты думаешь, ничем не предваряется и не обставляется, никаких правил нет, никакого ритуала нет. Мы не гурманы и не извращенцы. Ты это хотела выяснить? – уточнила Тарья
– Да, – прошептала она.
– Все произойдёт, как ты захочешь и когда захочешь. Это я тебе обещаю, я повторюсь, мне можно верить, я никогда не ошибаюсь, я вижу будущее. А когда Келсиос договорится с собой, ты получишь настоящего любящего супруга и великолепного непревзойдённого любовника. Лучше живи в ожидании такой перспективы, – окончательно успокоила её Тарья и ушла, не ушла, а упорхнула.
Ванда, оставшись одна, сделала мысленный вывод:
«Я могу стать вампиром. Но для этого не нужен брак, а тем более любовь. Наши отношения с Келсиосом необъяснимы. У моей будущей сестры нет ни ответов, ни вопросов. Возможно они имеются у странного доктора, их отца. Интересно, он побеседует со мной, может позвонить ему, воспользовавшись советом Тарьи».
Ванда достала телефон, открыла в контактах номер Фоаса, и поняла звонить не время, спрашивать нечего.
«Будь что будет. Попытаюсь выяснить что-то у будущего мужа или пойму сама. В любом случае процесс запущен».
Тарья унеслась в сторону дома и неважно, что сама она с трудом понимала и трактовала свои виденья, они появлялись на долю мгновенья, а исчезали быстрее, чем вампирша могла их проанализировать. Тарья умела любить в человеческой и вампирской реальности, объекта как такового не существовало, но само ощущение сохранилось и вампирша легко переносила его на Ванду, Келсиоса на всю семью. Исключение составлял Фоас – его она боялась:
«Если бы я тогда в человеческой реальности могла увидеть будущее я никогда бы не села верхом, не пыталась бы убежать от себя, а ехала бы в карете не торопясь. Не случилось бы это падение с лошади, и я прожила бы тихую человеческую жизнь. Отец простил бы меня, я вышла бы замуж за другого мужчину, родила детей».
Тарья один раз позволила себе заглянуть в своё, не состоявшееся будущее, там она увидела себя с ребёнком на руках, мальчик как две капли воды походил на Дмитрия. Эту часть человеческой реальности она запретила себе вспоминать, и этого она не могла рассказать Ванде. С тех пор Тарья ненавидела случайности, научилась всё чётко и жёстко организовывать, проанализировав свои виденья и неважно, что со стороны могло показаться, будто говорит и творит она полный бред. Превратившись в вампира, Тарья стала распорядителем жёстким и холодным. Совершенным убийцей, которого практически невозможно остановить, здесь она ничем не отличалась от всех членов своей семьи.
Но с Вандой логика не работала. Тарья ещё не знала, что после того как девушка озвучила ей свой страх, он не стал ручным, он скончался, прожив короткий век в её душе. Включился защитный механизм, с таким страхом человек выжить не может. Страх ожидания, когда не знаешь, чего ждать, приручению не поддаётся. Человеческого в Ванде становилось всё меньше, но не на столько чтобы не испугаться неизвестности.
Глава шестьдесят девятая За несколько часов до помолвки, или как сложно придумать что-то оригинальное
Тарья испугалась, до сегодняшнего дня она не задумывалась, что Ванда должна умереть как человек, а только потом обратиться в вампира. Беседа с девушкой заставила вампиршу вернуться к своим последним минутам жизни. Вспомнила, как смерть подошла к ней, спокойно, отозвавшись болью в спине, Тарья упала с лошади, не удержав поводья. Все её сознание залил чёрный липкий страх, она очень хотела жить, не понимая, куда уйдёт, а мрак накрывал, пока не превратился в невыносимую боль, выжигавшую в ней все живое, как она молила бога простить ей все грехи – прелюбодеяние, непослушание, непочитание родителей. Бог не слышал. Из адского огня её вынули сильные холодные руки, и прижали к себе. Тарья с нежностью вспомнила Белисара. Она не могла не полюбить его, это не он сотворил с ней такое, он спас, выдернув её из многочасового пребывания в аду. Позже она узнала и поняла, кто виноват и в пытках и возрождении, ни бог, ни дьявол не имели к этому никакого отношения. Фоаса Тарья боялась, до сих пор, внутренне настораживаясь, когда древний вампир проходил мимо, страх рождался мгновенно на подсознании.