«Сейчас выйдет. Ей что в наряде суетится в холле? Не тот статус и не тот момент. Ты вообще одурел? Я умаялась пахать на тебя неблагодарная злобная тварь»:
Мысленно ответила она брату игнорируя угрозы.
Ванда осталась одна, потеряв счёт времени. Ощущение нереальности происходящего, заполнило душу, и усилилось до физической боли.
Ванда не могла дольше оставаться в одиночестве, не дождавшись приглашения, вышла на лестницу, в точно рассчитанный, момент. Тарья, будучи непревзойдённым распорядителем, рассчитала появление Ванды до доли секунды.
Борис в первый момент не узнал своей дочери, замершей на верхней ступени лестницы.
Ванда превратилась в чужую женщину, из числа тех, кто проходит мимо под руку с избранником, навсегда оставив вопрос: «чем же я хуже, этого невзрачного хлыща». Алексей испытал аналогичное чувство. Через мгновенье наваждение исчезло.
Ванда остановилась, какая неведомая сила не дала ей двинуться навстречу гостям, она уже знала, основная часть ритуала под названием: «Помолвка» произойдёт именно здесь. Келсиос мысленно спросил сестру:
«– Тарья, что ты сделала с ней?
– Только сняла маску, остальное ты, ваша любовь».
И уже обращаясь к Борису, сказала:
– Совершенство, просто чудо как хороша, ваша девочка, – дала она оценку его творению.
Высший вампир распорядитель, задорно рассмеялась, и её смех действительно зазвенел хрустальным перезвоном. Как бы давая сигнал к началу действа.
Келсиос легко поднялся по лестнице к Ванде. Опустился на одно колено.
– Я прошу оказать мне честь стать моей женой, – спокойно и внятно произнёс он.
Ванда промолчала в ответ, она почувствовала, как её рука оказалась в руках любимого, отметила, руки любимого превратились в нежнейший снег, тающий от прикосновения к ней, и когда его руки растаяли, на её запястье остался браслет. Его прохладные губы коснулись её руки, мелкие мутно молочные камни сверкнули зеленоватым светом. Браслет снимать не пришлось, хотя вампир почувствовал, как девушка отреагировала на подарок на энергетическом уровне.
Счастливый жених помог сойти невесте с лестницы к гостям. Ванда, обессилив, взяла под руку Келсиоса, не понимая, куда подевались её силы на долю секунды она выпала из реальности. Келсиос приблизился к боли перерождения, боль локализовалось в одной точке, в сердце. Ему показалось, сердце собралось ожить. Теперь вампир знал, страшнее и больнее не будет и нежно прикоснулся губами к волосам любимой. Камни погасли, человеческий глаз и не мог увидеть их сияния. И даже Келсиос не сомневался, в мутных камнях странным образом отразился свет, как все влюблённые он видел только любимую. Фоас получил часть ответа на свой вопрос, но куда его приложить, пока не понимал.
Борис, Карина, Алексей, затаив дыхание, смотрели за странным действом. Все ждали кольца, браслет не вписывался в традиционный ритуал. Борису показалось, вся семья Залиникосов оплачивает авансом какую-то неоценимую услугу, которую должна оказать его дочь. Но виденье, мелькнув полупрозрачной тенью, растаяло быстрее предрассветной дымки.
Келсиос читал страх в мыслях Карины. Белисар, снял страх, женщина подошла к Ванде, и, негромко, произнесла.
– Поздравляю, – одинокий голос странным образом оживил пустой гулкий холл, но именно он заставил вернуться звуки в человеческую реальность.
– Рада знакомству, спасибо за то, что потратили своё время и приехали, – поблагодарила Ванда Карину.
Наконец к Ванде подошёл Борис.
– Ванда, тебя нечего не настораживает, все как ты хотела? Я не услышал согласия? – обратился он к дочери.
– Разве? – беззаботно спросила дочь.
Она ни разу не взглянула на браслет. И действительно не ответила на предложение Келсиоса. Но откуда кто мог знать, слова не имели значения, когда энергетические потоки слились воедино.
Гости и хозяева прошли в гостиную, Тарья откупорила бутылку шампанского и разлила по бокалам. Шампанское имело привкус соли. Никто не обратил на это внимания. После первого глотка, шампанское обрело нормальный вкус.
Борис предложил перебраться в кухню.
– Я ничего не заказывал. Фрукты конфеты шампанское. Стол только в кухне, всё никак не соберусь обставить дом. Что мне нужно? Холостяк. Ещё, я суеверный, жизнь меня научила, сначала получать, а потом праздновать. Я не умею устраивать семейные праздники, – признался хозяин дома, своим, несколько минут назад обретённым, родственникам.
– Да, праздники вы устраивать не умеете, я заметила. Устройство пиров и балов моя страсть, и отчасти профессия, – обрадовалась Тарья, означив непрозрачный намёк.
Борис не отреагировал на её слова, думая только о дочери. Но голос Тарьи не дал ему сосредоточиться.