Борис приподнял указательный палец. Алексей осёкся.
– Ответят, не ответят, это ерунда, станут ли они говорить, Фоас промолчал весь вечер как гранитный монумент, хрен их поймёт, – обречённо подвёл итог Борис и добавил, – да, похоже они и видимость симпатии создавать не станут.
– Карина, оставьте вы эту посуду, присядьте с нами, побеседуем. Я с вами не знакома, – Ванда, наконец, решилась вмешаться в ситуацию, – вы не за рулём?
– На машине, – ответила Карина.
Голос женщины взорвался в её мозгу, полотенце скрипело по стеклу, Ванда выдохнула, ярость заливала глаза. Она с трудом успокаивалась.
– Папа, предложи Карине шампанское или коньяк, пусть выпьет и останется, – обратилась к ней девушка, проигнорировав её желание.
- Я уеду, - настояла женщина.
Карина подготовилась к любому раскладу, кроме такого. Жуткая смесь из каких-то намёков и символов, желание уйти преобладало, но что-то извне не отпускало. Удерживало подле Бориса, заставляло внимательно всматриваться и вдумываться в происходящее. Мужчина, с которым она встречалась время от времени, большой роли в её жизни не играл. Сейчас она за что-то зацепилась, понимая, все неправильно, такой человек показав свой мир, просто обязан её растоптать и уничтожить. А его дочь вызвала в ней животный ужас, при этом она не могла не заметить, девушка не скрывает заинтересованность.
Карина заняла место за столом. Борис налил шампанское дамам, проигнорировал текст женщины.
– Карина, а вам понравилась семья Залиникосов? – задал вопрос Алексей, скорее, чтобы поддержать беседу.
– Не знаю, скорее не понравились, это поверхностная характеристика. Я с этими людьми не знакома. Не думаю, что моё отношение к ним, при только что перечисленных богатствах, имеет хоть какое-то значение. Или они как-то меня отследят. Я в прошлом хлебнула и нищеты, и унижений, и сейчас живу на меньшую сумму в месяц, чем потрачено на этот получасовый приём. Так что вопрос риторический, от людей богаче себя ничего хорошего ждать не приходится, – честно ответила Карина, не задумываясь о последствиях, давая характеристику, построенную на жизненном опыте.
Повисла пауза.
– Карина, ты права, но отчасти, имеются два пункта, ты уже попала в поле зрения Залиникосов. И если ты действительно ничего хорошего не ждёшь от людей богаче тебя, не понятно, что ты делаешь здесь? Борис при деньгах и не малых, – текст звучал на грани фола, почти как оскорбление.
Девушка постепенно успокаивалась, ярость шла на убыль.
– Ванда, зачем ты … – попытался остановить её Борис.
Но Карина спокойно ответила, не отреагировав на невмешательство Бориса:
- Я только сегодня въехала в тему.
- Не права, извини меня, со мной что-то не так, - сказала девушка.
Ванда на минуту перестала дышать. Быстро подошла к окну, распахнула его и часто задышала. Борис подскочил к ней. Утратив остатки интереса к Карине, к теме беседы.
– Дыши, Ванда… – попросил он дочь.
– Позвони свёкру, – вмешался Алексей, предложив, по сути, правильное решение.
– Папа, умоляю, пусть Алексей не вмешиваться, и не использует слово «свёкор», пожалуйста, объясни, мы обходимся без обывательских терминов, – отчитала она мужчину.
Алексей вообще никак не отреагировал на её выпад, по роду деятельности он отгребал оскорбления в такой форме и в таких словах, о которых девушка даже не догадывалась.
– Тихо, ша, – Борис не ожидал такой реакции от дочери и попытался успокоить её, остальные его не интересовали.
Карина без всякой связи подумала и испуганно остановила неизвестно откуда вскочившие мысли:
«И как с ней договариваться? Какие договоры и с кем? Девушка крайне странная, и скорее всего нездоровая. Зачем меня позвал Борис? Зачем ему свидетель этого пугающего ритуала».
Тем не менее она опять поступила неправильно, вместо того чтобы встать и уехать она осталась. Так легко стряхнуть лёгкий гипноз высшего вампира не удалось бы и более продвинутому в изучении мистики человеку.
– Все хорошо, нервы, – обняла отца дочь, прижалась к нему и тихо прошептала, – я уйду к себе.
– Не волнуйся, давай я провожу тебя в комнату, – предложил заботливый отец.
Они вышли из кухни и поднялись к ней в комнату. Ванда выглядела спокойной, ровно дышала, на приступ, её недомогание не походило.
– Побыть с тобой? – предложил отец.