Ванда выполнила команду, он смотрел, как она смешно выпутывалась из халата под одеялом, оно сбилось, любящий муж расправил одеяло, взял из её рук халат.
– Не знаю, что и сказать, – давя внутренний смех, прокомментировал увиденное Келсиос, и поправил одеяло, испугавшись своих действий.
– Спасибо, как папа, – отметила Ванда.
– Играешься? А Борис тусуется в спальне взрослой дочери? – ревниво спросил вампир.
– Ещё как! И чай приносит, и пирожные, и до утра беседуем. Начинай ревновать, чем-то займёшь себя до утра, пока я сплю, – ответила будущая жена и подумала:
«Пусть смеётся, сколько угодно, не могу я раздеться при нём. Как-то само получится, когда-нибудь. Тогда и начнём говорить. Помогать я ему не собираюсь. Вампиры вроде живут вечно, время есть. И потом кто мне сказал, что он мужчина. Он вампир – а это не одно и тоже».
Ванда повернулась лицом в подушку, некоторое время притворялась спящей, а потом уснула. Келсиоса душили другие мысли:
«Захотел один поделиться энергией. Почему все наоборот, как попасть с ней в унисон? Мыслей прочесть не могу. Спросить? Она временно не знает о своей особенности. Растревожу, нет уж. От меня у её одни неприятности. Фоасу легко давать совет, разрешить ей вести самой, те два случая не показатель, тогда возникла смертельная угроза. С того первого случая она меня больше не боится. Вот чтобы сейчас случилось, ухвати я её энергию? И я не знаю!».
Чтобы отвлечься Келсиос прислушался к мыслям Бориса. Он искренне радовался, появлению Келсиоса в жизни его дочери.
«Плохо, что я должен уехать именно сейчас…. А что плохого, у меня есть шанс помешать им, заняться тем, чем занимаются все в данном раскладе? Нет. Так что дома я или в отъезде … результат нулевой. Легче не думать…»:
Борис оборвал мысль. Келсиос решил, что зря он пренебрегал мыслями окружающих:
«Одуреешь, так невозможно и заботливый папаша туда же. Сговорились, нет у нас никакого секса, и не появится в ближайшее время. Люди ненормальные, ему бы подумать, не убью ли её, например. А какие предпосылки у него к таким мыслям? В их человеческой реальности жених крайне редко убивает невесту. Все логично. Почему Борис так боится именно этого… ревнует… какого беса?»
Вампир устроился на полу в дальнем углу комнаты. Дожидаясь рассвета, он подстроился под дыхание девушки, сначала выключил мысли окружающих, а затем и свои. Это был не сон, но что-то отдалённо напоминающее отдых. Потом вампир перестал дышать, закрыл глаза и замер. Инстинкт самосохранения дал сбой, рядом с Вандой он почувствовал себя в безопасности. Внутренний таймер отсчитывал секунды до рассвета, он перенастроил таймер, до пробуждения любимой.
– Привет, – сказал Келсиос, как только она открыла глаза, – я ушёл, смущать не стану, снять халат под одеялом, куда не шло, вот надеть, невежливо заставлять тебя решать задачу заведомо зная, решить её невозможно, да ещё с утра, – поддел вампир будущую жену.
Ванда не успела ответить, просто увидела, как исчезла лёгкая тень. В комнату, постучав, вошёл Борис.
– Я уеду только вечером, может, никуда не пойдёшь? – с надеждой в голосе спросил отец.
– А я и не собиралась, – ответила Ванда, сладко потянулась и подумала:
«Келсиос стал спокойнее. Интересно, что так на него повлияло. А папа начал стучать в дверь. Прикол он же не может знать, что я ночи провожу в компании будущего супруга. Вот именно в компании».
Ванда поражённо замерла. Её любовь не несла в себе сексуальной составляющей. Вспомнив беседу с Тарьей, прикинула, что в жизни вампиров как-то присутствует секс, но дальше только картинки из фильмов. Девушка раньше не позволяла себе таких игр, и на то имелись как минимум две причины её тело и деньги отца. Мужчины входили в её жизнь исключительно в белых халатах и от общения с ними оставалась только боль и пустота. Никакой сексуальной подоплёки, наоборот отторжение.
«А ведь я как-то не учла этот аспект. Любовь, замужество предусматривает интимные отношения. Как я так легко не заметила то что все время лежало на поверхности? Не знаю. Попробую как-то намекнуть или выяснить. Или пусть лучше он принимает решение. Нападать нельзя, приму эту истину и подожду»:
Такие мысли покоя не добавили, наоборот, разбудили в ней любопытство.
Келсиос приехал на работу сам. В университете царил переполох.
– Вы знаете, Юрий Викторович умер на кафедре. Буквально минут через сорок после того как вы уехали, – сообщил ему преподаватель физики.