Одним непостижимым движением, Келсиос оставил деньги на столе, закрыл ноутбук, подхватил его под мышку, встал из-за стола, и в каком-то странном танце промчался мимо студентов.
«Наваждение, в этом кафе, темно или я получила новые проблемы со здоровьем. Уложила остатки на перелет. Вот что я сейчас увидела? Человек не может так двигаться. Вначале ореол зеленый полупрозрачный, теперь этот стремительный уход. Неужели не дотяну до осени? Плохо дело. Странно, но я не почувствовала ухудшения, после перелета стало хуже, потом все устоялось»:
Меньше, чем за минуту девушка полностью справилась со своими эмоциями и знала, чтобы не произошло на паре, невозмутимость и выдержка не покинут её.
– И нам пора, этот скот всегда вылетает за десять минут до начала пары, и не терпит опозданий, – предупредила Аркадия.
– Неужели, у вас применяются телесные наказания за провинности? – с долей иронии спросила Ванда.
– Нет, конечно, но за опоздание влепит пропуск, не знаю, как ты, мне его вовек не отработать, – пожаловался Фёдор, вложив в сказанное вековую печаль.
Девушка подумала о другом:
«Не сомневаюсь, однокурсники едят или в кредит, или по предоплате. Судя по лицу Катерины, скорее всего по предоплате».
– Сколько я вам должна? – задала она Катерине логичный вопрос, подойдя к стойке где у кассы восседала Катерина.
– Что ты Ванда, считай, это угощением, передавай привет Борису Семёновичу, – отмахнулась от денег владелица кафе.
– Нет. Привет я передам, но вот, – она достала деньги и оставила на столе.
– Это много, – отмахнулась Катерина.
– Пусть останутся в счёт будущих обедов, – ответила дочь Бориса Семёновича, интуитивно дойдя до единственно правильного решения.
Ванда вымученно улыбнулась, и Катерине не захотелось продолжать беседу. Девушка вернулась к однокурсникам.
– Ладно, какая у нас следующая пара? – спросила Ванда,
– Так как раз английский. Ты, что не поняла? – удивился Фёдор, не смотря на потраченное время, выучить задание должным образом он не смог, а блеять перед новенькой ему не хотелось.
– Запугали вы меня, защитная реакция, - ответила она однокурсникам.
Ванда вместе с великолепной шестеркой возвращалась в университет, мысленно разрабатывая план:
«Прекрасно имею шанс назвать этого странного преподавателя на «ты», если он смирится с тем, что знание английского можно только углубить, но для начала опоздаю. И почему я так устала от пустопорожней болтовни? Такое впечатление как будто я написала контрольную работу за три минуты вместо тридцати. Устала, а не должна. Просто какое-то наваждение. А однокурсники меня разговорили. Морально стало легче».
Слово «наваждение» испугало её, причём до холодного оцепенения как в приемной врача, перед осмотром, не сулящим ничего хорошего, у неё закружилась голова. Девушка остановилась в дверях, удержалась за косяк и часто задышала. Этот секундный приступ дал ей чётко осознать – она четвертый несмешиваемый ингредиент.
Однокурсники испугано переглянулись. Сергей подумал:
«Не знаю, как насчёт аллергии на солнечный свет. Но здоровье точно слабое».
– Перемена климата и часовых поясов, я найду аудиторию, ничего не придумывайте, – быстро объяснила Ванда, не дав задать повисший в воздухе вопрос, и направилась в сторону туалета.
«В кафе мне ничего не показалось. Ухудшение налицо. От себя не убежать. Видно нет у меня и этих недель, придётся говорить с отцом. Проклятье»:
Подумала девушка, ощущая на уровне энергии жгучий интерес новоиспеченных однокурсников.
Аудитория постепенно заполнялась студентами. Келсиос откинулся на стуле в ожидании звонка к началу занятия.
Келсиос всегда ожидал студентов в аудитории. Вампир не мог находиться на кафедре, по причине бесконечной влюбленности в него всех преподавателей женского пола. Чтобы хоть как-то общаться с людьми, он подавлял агрессию, и это давало побочный эффект. Собственно, и Марина пала жертвой лёгкого гипноза. Если фантазии девушек, оставались глупыми в своей откровенности, то фантазии зрелых женщин приводили его в замешательство, а затем в бешенство. Мистер Залиникос не понимал, как при такой короткой жизни, можно думать о такой ерунде бесконечно, как такой энергетический потенциал можно просто сливать в никуда – это была вторая причина.
Первая причина, Келсиос никогда не нарушал правил. Пятьсот тридцать шесть лет назад, переоценив свои возможности по контролю над собой, он восторженно вскочил в церковь, ему и его отцу пришлось убить весь город. Опьяненные кровью девятисот людей, Келсиос и Фоас унеслись с места расправы. И несколько месяцев, ожидали посещения Холайе, призвавшего себя, пресекать подобные бесчинства.