Борис Михаил и Келсиос вошли в кухню. Пётр оглянулся и улыбнулся вошедшим, его ослепительная улыбка могла озарить ночную мглу. Так улыбаться могли только медведи, если улыбались. Парень оказался красивым, стройным, мускулистым, а главное живым и тёплым, просто горячим. Келсиос уловил его запах и отметил:
«Он ещё не превращался в медведя. И не определит мою суть».
Кровь несла информацию, о его сущности и Келсиос поморщился. Ванда находилась непозволительно близко к медведю и улыбнулась жениху вампиру.
«Они с Петром подходят друг другу идеально. Дополняют. Проклятье»:
Отметил холодный рассудок Келсиоса, высший вампир уже овладел собой, неадекватное поведение в присутствии медведей-оборотней могли плохо закончиться. Келсиос проверил, блок с мыслей слетел автоматически:
«Не хватало ещё испугать Ванду, медведю это понравится, кинется защищать. Во, попал. Просто невероятно. Какой толк, от снятого блока. Далеко. Отец моих мыслей не услышит, только в случае войны! Может позвонить? Воевать нельзя».
Жажда, боль, яд, желание, любовь и ревность, ненависть к оборотням, сплавились в огненный шар и зависли в центре тела вампира, медленно выжигая сердце черным огнём.
Ванда мгновенье всматривалась в лицо Келсиоса и Михаила. Сомнения отлетели как мяч от стены, Михаил часть страшного и завораживающего мира, и скорее всего враждебного по отношению к вампирам.
«Что с Келсиосом? Ревнует. Реакция на Петра. Все одно к одному. Но почему, он не уверен в моей любви, доказывать бессмысленно оправдания усугубят и без того безрадостную картину. Надо что-то с этим сделать и в первую очередь выяснить истинную причину»:
Сказала она себе и, глядя в глаза любимому, подошла к нему, взяла за руку и отвела мужчину в сторону.
– Тише, если твоя ревность выглядит так, тогда рекомендую остановиться, – прошептала она одними губами.
Келсиос услышал мысли Михаила:
«Девочка Бориса и вампир. Как такое случилось? Похоже, Ванда знает кто он. Что означает её «тише». Странно, поселились они здесь давно и в такие игры не играли. Отпрыск Фоаса одурел от тоски».
– Молодцы, что приехали, сейчас что-нибудь соорудим на ужин. Пусть молодёжь поднимется к Ванде, поболтает, а мы на кухне сами справимся. Ты займёшься картошкой, я займусь мясом. Ванда я надеюсь, аппетит не испортила? Ни черта не ест, просто беда! Заодно отметим помолвку, вы же ещё ничего не знаете, – радовался Борис, после того как Ванда согласилась вернуться к рассмотрению вопроса о четвертой операции, он прибывал в великолепном расположении духа.
– А кто избранник? – задал вопрос вежливости Михаил, понадеявшись, что все ещё не так безнадёжно.
– Так, избранник перед вами, – Борис повернулся к Келсиосу, и надежда медведя истаяла.
«Умно, совершенствуются. Изысканные закуски решили смаковать без проблем. Дошли до полного скотства, естественно приятно, когда жертва сама укладывается на блюдо»:
Подумал медведь. Михаил внимательно и укоризненно взглянул на Ванду, отгородившую каким-то непонятным образом вампира от них всех. Природу энергии он не понимал, но страх за свою и за жизнь сына поднялся красной кровавой пеленой. Он с трудом остановил желание убежать.
«Неужели всё настолько серьёзно? Она знает кто эта тварь и …»
Борис и Михаил отправились на кухню.
– Минут через сорок спускайтесь, – скомандовал Борис.
– Нет. Мы все останемся, здесь на кухне готовить, и накрывать на стол. Двум мужчинам нечего делать у меня в комнате. Если хотят, могут посмотреть телевизор в гостиной, – отменила расклад Ванда.
– Отлично! – улыбнулся Пётр.
Парень легко согласился на предложенный девушкой вариант. Тут же вытряхнул содержимое пакетов, принялся чистить картошку. Борис взялся за мясо. Келсиос ощущал, энергия Петра тянулась к Ванде, девушка могла черпать её сколько угодно без риска и страха. Ванда вспомнила реакцию Келсиоса на неё с ножом, и принимать участие в приготовление ужина не стала. Келсиос отследил её замешательство и остро почувствовал свою чужеродность и враждебность, и ещё неизвестно откуда взявшееся раскаянье, он первый раз так остро осознал, во что он ввязался.
– Келсиос достань тарелки там, в верхнем шкафчике, – попросила его Ванда, непринуждённой обстановку сделать не удавалось.
Вампир автоматически выполнил команду.
«Ванда только потому, что это твой дом здесь нет всей моё семьи, и мы не беседуем по душам с этими медвежатами. Самое разумное уйти. Зачем мне находится здесь? Идиотизм. Да и о чем беседовать с медвежатами? Они сущность свою скрывают, ничего предосудительного не делают. А моя ненависть и ревность не повод для объявления войны»: