Мысленно успокаивал себя Келсиос, он любил девушку, мимолётное раскаянье не могло остановить его любовь и ревность, а главное жажду полного безраздельного обладания. Злость усиливала жажду и боль, находясь в обществе медведей-оборотней, необходимость оставить их, взяла верх, над желанием контролировать Ванду и Петра, он подумал:
«Уверен, Михаил не даст медвежонку прикоснуться в Ванде, он знает, чем чревата такая вольность. Воспользоваться мобильным, предупредить Тарью и Фоаса. Пока повременю, я правил не нарушаю, а исчезнуть из гостиной можно незаметно, если какой случай. Ванда поймёт, а Борис, если и обидеться, ничего не скажет. Самое разумное попрощаться и уйти».
– Извините, я воспользуюсь приглашением и посмотрю телевизор. К столу не зовите, я не голоден, – злость и нетерпимость звучали в каждом слове высшего вампира, уйти из дома, а тем более из зоны слышимости вампир не смог, самоуговоры не помогли.
Вампир вышел его догнали мысли Михаила:
«Буду надеяться, что поохотился ты в другом месте. Конечно, сырого мяса ты бы пожевал, но картошка и салат тебе явно не к чему».
Борис с Михаилом перекидывались парой слов и замолкали, наконец, еда общими усилиями появилась на столе. Все проголодались, ели с аппетитом. Борис предложил вина, и они с Михаилом выпили по бокалу. Пётр думал о Ванде и Келсиосе:
«Странная пара как-то в голове не укладывается, как эта прозрачная девушка нашла в себе силы находиться рядом с этим злым и опасным человеком. Хотя тогда у замка она без страха, не обратив внимания на мои предупреждения, обратилась к лесу, и получила ответ. Я даже отцу не решился рассказать. Такое впечатление, рядом с ней оживает что-то потустороннее, нереальное. Этот её будущий супруг почему-то с первого взгляда не понравился моему отцу, он никогда так явно не выказывал антипатию».
Келсиос легко читал его мысли, и благодарил бога, за то, что оборотень не думал о Ванде как о женщине, тихо надеясь, что Пётр и дальше поведёт себя благоразумно. Сдерживать себя, находясь в другой комнате, оказалось и проще, и сложнее. Ужин прошёл почти в полной тишине за исключением нескольких фраз, посвящённых охоте. После отказа Келсиоса поужинать неловкое молчание повисшее, за столом не рассеялось. Энергия Келсиоса нарушила покой. Ванда отслеживала энергию любимого, приготовившись в любой момент остановить его. Ещё Михаил, но он отслеживал, агрессию, в отношении своего сына. В неведенье прибывали Борис и Пётр, но их суммарной энергии не хватало даже на непринуждённую беседу. В доме собрались три энергетических гиганта, воздух завибрировал и загудел. Келсиос отследил энергию Петра. Более чем трезвый рассудок почти восьмисот летнего монстра просчитывал варианты. Ревность опять вырвалась из клетки, схватила за сердце и не отпускала. Услужливо подкармливая его никчёмные неважные мысли:
«Как можно выбрать меня – древнего холодного монстра извращенца, который не может толком поцеловать, когда рядом такой парень, моложе и красивее, а ещё он живой, вот, что очевидно для вампира. И целоваться с ним можно до одури и сексом заниматься с удовольствием. А Марина подскажет, рецептик от залёта. Хотя Ванда и сама разберётся что к чему. Пётр ещё не оборотень, и может ним не стать. У него нет необходимости запирать внутренних монстров по клеткам при виде любимой. Медведь никогда не причинит любимой вреда, они обращаются только для защиты. Правда ему придётся её похоронить, но, когда это ещё произойдёт, она проживёт с ним прекрасную жизнь, люди не знают вечной жизни. Сергей дурак. Денег Бориса уже сейчас хватит и внукам, и правнукам, и Вайрих ещё не остановился. И Белисар помог. Я все сделал своими руками старательный монстр, а Михаил размышляет, кто кому кого положил на блюдо?»
Но все заканчивает и этот ужин тоже. Вампир слышал, как засобирались гости и попробовал успокоиться. У двери велась обычная в таких случаях беседа.
– Спасибо за гостеприимство, Борис! – поблагодарил Михаил.
– Приезжайте ещё! – пригласил он друга.
– Конечно, обязательно приедем. Спокойной ночи! – ответил Пётр за двоих
Взглянув на Ванду, Михаил перестал улыбаться.
– Будь осторожна, Ванда, – очень серьёзно предупредил он девушку.
– Обязательно, – пробормотала она, опуская глаза.
Пергаты уехали. Ванда собралась подняться к себе, её остановил Борис.
– Подожди! – обратился отец к дочери.
– Да, папа, – стараясь сохранить невозмутимость, отозвалась Ванда, лихорадочно соображая, что могло понадобиться отцу, он знал, Келсиос ждёт её в комнате.