Так он не желал её ещё никогда. Вампир жаждал остановить скандал, затеянный лично ним, прижать её к себе и успокоить.
– А играла я не ему. Я играю, по два часа в день. Парень просто зашёл в комнату без приглашения, – дала полный ответ на его вопрос Ванда.
Мысли Келсиоса унеслись далеко. Ревность грызла. Он понимал, обидел любимую, не сдержавшись в первый момент, но объяснить глубину проблемы не представлялось возможным. Во всяком случае, немедленно.
– Ванда, прости, я не сдержался и обидел тебя, нечаянно. А почему я ревную, разве не очевидно? Я люблю тебя, – прозвучало самое малое, что он мог сказать.
- Прощение ты выпросил раньше, так что комментировать нечего, - ответила Ванда.
Келсиос не имел права озвучивать ей свои мысли. Пришлось бы рассказывать ей ещё одну страшную сказку на ночь. Он немедленно вспомнил о правилах и прикинул, если невеста его выгонит его из дома, придётся просить отменить запрет.
«По логике на ночь, она выставит меня из дома. Во время войны, а она на войне, приглашение отменяется. Лучше уйти самому».
– Не знаю, что для тебя очевидно? Пока я вижу ревность и недоверие, и никакой любви, – ответила Ванда жениху на его молчание.
– Обещаю, в дальнейшем научусь справляться сам, извини ещё раз, – вампир произнёс неважные в вампирской реальности слова.
«Завалила, сильна малышка»:
Подумал Борис и постучал, перед тем как войти в комнату, дверь никто не закрыл, но правила этикета не позволили, не предупредить о своём появлении. Келсиос услышал эту его мысль и безоговорочно с ней согласился.
Борис появился как нельзя кстати.
– Ванда я уехал, Келсиос я на тебя надеюсь, оставляю её на твоё попечение. Проследи, чтобы она ела, постарайся подтащить к холодильнику, – обратился к нему отец любимой девушки, сделав вид, что не слышал их скандал.
– Обязательно, – ответил Келсиос, удивив Ванду и Бориса, лёгкостью с которой сменился тон. Ни интонация, ни голос не выдали его истинное настроение. И добавил, – я думаю мне лучше уйти, не люблю двусмысленных раскладов, позвоню завтра.
Борис просиял, он тайно надеялся, что жених уйдёт, не останется на ночь. Ванда озадачено посмотрела на двоих мужчин, и подумала:
«Монстры тупорылые, каждый на своей волне, а я…? Одна в пустом холодном доме. Имею двух любящих заботливых мужчин…».
Она опять пожалела, о том, что Келсиос не прочтёт её мысли, умей он такое – ей не пришлось бы оставаться на ночь одной в пустом доме, да и скандалить не имело бы никакого смысла. Правда снимать блок и не подумала. Девушка очень многое скрывала и серьёзной угрозы не почувствовала:
«Он моих мыслей не слышит, а словам не верит. Наверно, правильно, люди постоянно говорят неправду, обучили одного вампира, за семьсот с лишним лет недоверию».
Вампир уходил из дома Ванды с тяжелыми мыслями:
«Пётр – это не только моя проблема, это проблема всей семьи. Как же научиться, не пугать и не обижать Ванду. Она не знает, как я рискую. Медведь и его отец в любой момент могут вмешаться в мою жизнь. Тогда мне придётся подхватить Ванду и «прощай Украина», а она не готова и семья моя не готова жить с человеком под одной крышей, и я не знаю, как жить вампиром одиночкой, да ещё с человеком. Это пустяк, настоящая проблема, появление Холайе, которое незамедлительно последует.
Ванда неимоверно дорогая игрушка. Страшно представить, чем может закончиться игра, останься я один вне семьи. Достаточно нескольких часов, чтобы с оборотнями покончить. Убить Петра? Как она отнесётся, к его смерти? Сколько их медведей оборотней? Нет убивать его нельзя, Ванда догадается, они странно отслеживают друг друга, и меня. Рано или поздно она отыщет информацию об убийце. Сам научил».
Мысль о войне с медведями-оборотнями заставила мышцы приятно заныть, Келсиос представил тоску Агостона при его силе и тупой необузданности. Идея ему показалась не такой уж плохой.
Мысль о Холайе, напротив, заставила его оцепенеть, и оценить реальность – ревность не самая большая проблема, хотя самая больная и вампир опять захлебнулся раскалённой лавой.
Глава семьдесят девятая Куда стоило посмотреть в первую очередь, или что может заставить сделать ревность
Келсиос умчался быстрее Бориса.
Фоас дежурил в городской больнице, и сын прямиком направился к отцу.
«Так намного лучше. Нечего остальным знать, что благодаря мне, на нас обратили внимание медведи оборотни, судя по обрывкам беседы с Вандой, и по тому, что Борис и Михаил дружат, живут они здесь не один год. Странно, мы пришли они жили, и ни разу не довелось встретиться? Опять вопросы. Тарья наверняка уже увидела, мою встречу с медвежонком и медведем, или раньше видела. Лес, конечно лес… они живут в лесу. Главное, чтобы Белисару не рассказала».