Холайе в сопровождении свиты появился во дворе их жилища, в дом входить не стал, остановившись на крыльце. Фоас и Келсиос вышли навстречу. Холайе долго и пристально смотрел в глаза Келсиоса, потом взял его за руку, Келсиосу показалось, будто древний вампир заставил его признаться в чем-то постыдном, будь у него возможность, покраснеть, краска стыда залили бы не только не лицо, но и всё тело.
– Дурак, но невероятно сильный дурак. Решил играться, как твой создатель, в любовь к людям. Ты не так давно пил кровь людей. Вот и заметая следы тоже пил. А Фоас нет, он просто убивал безжалостно, но крови не пил. Ладно, вина на твоём создателе, ты обязан ему подчиняться, а с ним у нас что-то вроде паритета, – подвёл итог визитер.
– Ты прав, вина на мне и кровь на мне, – Фоас спокойно согласился с Холайе.
– Келсиос, присоединяйтесь к моей семье, у меня весело, и живая человеческая кровь основной продукт питания, никаких ограничений, – лукаво улыбаясь, предложил визитер.
Фоас не прокомментировал предложение, он вообще никак не отреагировал на откровенно хамское поведение визитера.
Келсиос сдержано поблагодарил и отказался от заманчивого предложения.
– Ну, как знаешь, запомни, я последний раз делаю вид, будто ничего не произошло. Как прикажешь мне руководить низшими вампирами и вампирами охотниками, если раз за разом начну прощать массовую резню, учиненную высшими вампирами. Поскромнее и поскрытнее надо себя вести, – предупредил он Фоаса и Келсиоса.
Холайе со свитой растворился в пространстве. В воздухе повисло тягостное молчание. У молодого вампира возникла череда вопросов, он не озвучил ни одного, зная, Фоас прочтет их, и, если сочтет необходимым, ответит. Высший вампир промолчал, все вопросы в тот раз остались без ответа. Ответы молодой вампир находил постепенно и ужаснулся, когда до него, наконец, дошло – сотвори он такое без прикрытия отца, Холайе во главе свиты палачей объявил бы ему войну и гнал бы по миру, пока не настиг, и не закрыл в подземелье слетевшего с катушек вампира. Как вариант лет через двести прозвучало бы предложение занять должность палача или предводителя охотников.
Тогда в церкви Келсиос Залиникос впервые познакомился со своим внутренним монстром, осознал его необузданность и мощь, до этого, вампир убивал, чтобы насытиться и снять боль.
Убив за 28 минут или за 1680 секунд весь город, вампир легко подсчитал, сколько времени понадобится для расправы со всеми людьми на земле. Для того чтобы монстр не вырвался наружу и не начал убивать, вампир ввел несколько правил и чётко им следовал. Келсиос и Фоас единственные в семье осознавали свою мощь в полной мере и беззащитность людей перед ними.
Основное правило - никогда не провоцировать себя - вампир неукоснительно выполнял, развлекаясь преподавательством, а до этого, ученичеством. Его яростный монстр, доходящий до неистовства, без клетки и постоянной дрессуры, впадал в буйство. Убить парочку людей в тишине, когда невмоготу с разрешения отца одно, а заставлять семью превращаться в монстров убийц и провоцировать разборки с другими вампирами совершенно другое. Белисар, Агостон и Тарья не участвовали в массовых убийствах людей, и это страшное знание о своей внутренней цивилизации оставалось для них недоступным.
Такую огромную охоту вряд ли бы удалось скрыть. Именно поэтому эффектное появление в толпе людей мистер Залиникос вычеркнул из своей реальности, сделав правильные выводы из посещения Холайе.
Приняв в душе это правило, как незыблемое, вампир спокойно вышел к людям, как и его отец, прервав полу животное существование, сводившееся употреблению консервированной крови и сидению в комфортабельной норе и редкими охотами на животных. Построив внутреннюю клетку, он смог распахнуть наружную. Оценив преимущества жизни внутри, а не снаружи цивилизации, он больше ни разу не сорвался. Заменив прозябание в запертом пространстве, бесполезным накоплением знаний, постепенно вошёл во вкус. С появлением Тарьи почти триста лет назад. Келсиос позволил себе ослабить дрессуру и так жёстко и чётко не проверять замки на клетках, Тарья всегда контролировала его в своих видениях, и могла мгновенно позвать, увидав, что-то нехорошее.
Семья привыкла жить, контролируя, и оберегая друг друга, мысленно беседуя на расстоянии. В случае крайней опасности блок снимало чувство самосохранения.
Глава семейства жил без малого тысячу лет, остальные жили меньше, но опасной эту цивилизацию они назвать не могли. Скука и предсказуемость, две клетки, не поддающиеся уничтожению, сдавливали их с каждым столетием все сильнее.