Её голова лежала на его груди. Она отметила, что тело его не согревается, но и она не мёрзнет.
– Непривычно не слышать дыхания и биения сердца, – прошептала девушка.
Ей хотелось задать ещё много вопросов, но усталость взяла своё и она уснула.
Аккуратно, чтобы не потревожить её сон, вампир снял с неё куртку и обувь, подумал несколько секунд, приоткрыл окно, которые до этого закрыл, боясь, что она замёрзнет и накинул на неё плед.
«Так правильно, она не просила раздевать, не хотелось бы её разочаровывать, она мне доверяет. А физиологию она не любит. Не любит и не надо, у нас её вообще нет. Есть потребность в крови, и я ненавижу и кровь, и потребность в ней. Какой же я дурень, так ревновать, наивного ребёнка. Скудные представления. Смешно. Невинный человеческий детёныш. Как с ней легко и сложно».
Но ревность вгрызлась в его остывшее сердце. Ванда стала его женой и любовницей, и её наивность и неопытность требовали защиты, вампир понимал, что не перестанет ревновать её даже к мыслям, о мужчинах. Потому, что эти мысли он мог легко сделать материальными, Ванда может наслаждаться мыслями, в которых мелькнёт образ другого мужчины, например, Петра.
«Это таки благословение, невозможность читать её мысли. Как же научиться не ревновать её? Как? Не отпускать от себя и вся история. Прекрасное решение, хорошо, что я бессмертный, и не могу умереть от своего собственного яда».
Чтобы передохнуть он выскользнул в окно. Его восприятие Ванды изменилось, её энергия жила в нём.
«Как же Фоас ощущает нас, если такой ерунды хватило, чтобы слышать шорох её ресниц».
Келсиос отлетел от дома сел на землю, покрытую снегом, и прислонился спиной к стволу дерева, наслаждаясь воспоминанием о минутах любви с Вандой.
«Какая она слабая, несколько минут лишили её сил. Ерунда, когда она станет одной из нас – наверстаем. У нас вечность впереди. А досадной случайности я не допущу, теперь точно».
Вампир оказался рядом с ней до того, как она открыла глаза.
Задавать вопрос: «как ты?» вампир не посмел, чтобы не нарушить мечту, хотя его интересовало её самочувствие.
Его энергия жила в ней, Ванда ощущала его боль как свою, утренняя эйфория неведенья, испарилась, как и злость за вчерашний припадок ревности, она подумала:
«Конечно, он не перестанет ревновать. Если секс в их реальности на уровне мыслей и энергии, невольно сойдёшь с ума от ревности. Келсиос же не знает, что у меня в голове, когда я смотрю на Петра или Сергея. Это таки благословение, что он не слышит, о чем я думаю».
– Иди домой, приходи, когда сможешь. Умоляю без обид, я не гоню. С тебя достаточно и с меня…, – попросила Ванда любимого, остаться в одиночестве этой ночью она не боялась.
– Такое состояние пройдёт, не волнуйся, – заверил её муж.
– Я уже ничего не боюсь, а волноваться просто смешно, – успокоила его жена.
В её словах присутствовала только часть правды, страхов оставалось ещё предостаточно.
Лёгкая тень исчезла. Келсиос не хотел разрушать только что родившуюся близость, выполнить команду оказалось проще, договорившись с ревностью и страхом за будущее с Вандой, ещё одним монстром, поднявшим голову в темных лабиринтах его души.
Глава восемьдесят третья Осознание, или ты всегда можешь похоронить её. Люди живут в своём аду, мы в своём
Вампир помчался через лес, не видя ничего вокруг. Когда он летел с Вандой в горы, это был не полет, а скольжение, чуть быстрее, чем на автомобиле, сейчас он мчался по лесу на невообразимой скорости, не касаясь земли. Мир застилал образ Ванды, невероятной женщины, на которую он не имел права. Для него она стала женщиной, сказавшей ему «да». Её энергия жила в нём, озаряя тёмные углы и закоулки его сущности. Темной, страшной сущности, хранившей образы тысяч убитых ним людей и вкусы их крови и их мысли. Вампир ничего не забывал. Келсиос не надеялся искупить свою вину, свою жизнь он рассматривал как какое-то бесконечное искупление вселенских грехов. Никогда не считая себя бездушным или проклятым. Прибывая в уверенности, что, если бы он относился к проклятым он бы не испытывал моральных и физических мучений жил бы в гармонии со своим естеством, как хищник. Вампир не улавливал в энергии львов или крокодилов раскаянья, только насыщение. Высший вампир ненавидел вампирскую жизнь.
Келсиос являлся темным энергетическим сгустком, не нуждающимся ни в какой энергетической подпитке, как собственно и вся его семья, пять высших вампиров. Они не допускали к своей энергии никакой другой энергии. Сейчас энергия любимой разбавила непроглядную тьму, новое ощущение осветило невыносимую реальность, отчего она стала ещё невыносимее, он подумал: