«Если Тарья взялась за дело можно не вникать. Молодец, борется с тоской вечной жизни устройством праздников и инсталляций. Это её дар».
Келсиос оставил автомобиль у ворот дома Ванды. Езда не добавила ему радости, можно было не играться в человека, не тратит драгоценное время на перемещение в железной коробке.
Зная, Борис не вернётся до понедельника, вампир на всякий случай поискал его мысли, дом молчал.
Память снова воспроизводила воспоминание о нереальном создании, отдающем себя без остатка и шепчущем: «Я люблю тебя!». Его вампирская реальность отступала, он не хотел такой реальности для неё;
«Тарья права. Что я могу предложить ей или то, что имею или смерть. «За раба, идущая, сама становится рабой» Жестокое правило времён крепостного права. За вампира, идущая, становится…. Михаил прав – изощряемся. Ванда сама попросила. Слабое оправдание. Отступить не получится, Ванда не отступит».
Келсиос запретил себе думать и в этом направлении. Вернее, запрет выглядел оригинально, просто мысль была отправлена на задний план, и в он теневом режиме подбирал самый оптимальный вариант иногда проблемы, ждали решения десятилетиями.
Глава восемьдесят пятая Приглашение принято, как и заведено не с первого раза, или она выступает на правах более слабого – пока
Утром Ванду разбудил неяркий свет солнца, пробившийся сквозь тучи и скользнувший по её лицу. Она проснулась, мгновенно вспомнила весь вчерашний день до мельчайших подробностей, просьбу оставить её одну, поведение выглядело логичным, оправданным, и спокойно уложилось в её сознании. А как могло быть иначе? Ванда безоговорочно принимала его своей человеческой и нечеловеческой сущностью.
Сидя в автомобиле, вампир размышлял, как появиться у неё в доме. Ему захотелось немедленно влететь в комнату, он сдержал себя. И тут же получил награду. Ванда распахнула окно на втором этаже над входной дверью и помахала рукой.
– Доброе утро, заходи, – повторила она своё приглашение, прозвучавшее как приглашение в рай.
«Все-таки терпение – это то, чему следует поучиться у вечности. Вот просто заходи. Ни одного суетливого движения. Вечером попрошу на выход, утром «проходите, пожалуйста». А я «чего изволите»».
– Ванда, я люблю тебя, – поприветствовал её Келсиос.
– Можешь не надеяться, я тоже тебя люблю, за ночь ничего не изменилось. Хотя изменилось. Ты оказался прав, острота восприятия притупилась, – с сожалением призналась жена, но приблизиться, не решилась.
– Это поправимо, – заверил её любимый.
Не дав, опомнится или задуматься обнял её. Она всем телом и всей энергией прильнула к Келсиосу, буквально растворившись в нём.
– Ванда, семья построена, если мы не уйдём сейчас, мы сегодня к ним не попадём. Нам и там никто не помешает, – пообещал он Ванде, вампир уже не хотел никуда уходить из её дома, до конца вечности.
Ванда озвучила его ощущения, наивно и светло.
– Не хотелось бы откладывать визит. Знаешь, как мне любопытно, но, если ты…, – Ванда приготовилась отменить визит.
– Любимая, всё нормально, на меня не стоит обращать внимания, – заверил влюблённый муж и разомкнул объятия.
Девушка поднялась на цыпочки и потянулась к нему. Он легко поднял её, быстро поцеловал в губы и поставил на пол. Ванда скрылась в комнате.
– Я мгновенно. Тарья придумает мне что-нибудь поесть, готовить лень и не хотелось бы нести в ваш дом запах еды на себе. Если нет, давай перекусим, что-нибудь на нейтральной территории, – Келсиос, услышал её голос из комнаты на втором этаже и подумал:
«Как я ей завидую. Ей интересно посмотреть, как мы живём. Как отреагируем на её появление. Надо максимально позволить ей получить все эмоции какие только возможно мне такого не предложили».
– Неужели боишься? – спросил он, заметив проблески нерешительности или страха в её голосе, невозможность прочесть мысли, в очередной раз взбесила вампира.