Вампиры не боялись сырости, жары и холода, а любая даже самая нелепая мотивировка, радовала скучающих сверхсильных монстров. Забота лёгкого человечка, развеселила семью Залиникосов.
– Не волнуйся, мерзкая погода, добавит изюму в строительство, – заверил Агостон.
– Ванда не вздумай покупать лыжный костюм, не обижай меня, – уверенно проговорила сестра и подмигнула Ванде.
– Ванда, а почему тебя не волнует, на чем ты будешь кататься? – спросил Агостон.
– Ты намекаешь на лыжи или санки? Предупреждаю предгорья, тёплый плед и чай это максимум, что я могу позволить себе, если Фоас не желает поработать по специальности на закрытии сезона, – ответила Ванда.
– У меня такое не получится, я уверен Келсиос не допустит такой оплошности, они с Тарьей заметили, что случается, если заставить скромного ребёнка участвовать в приготовлении кофе, – отозвался Фоас.
Келсиос читал благодарность в его мыслях, за откровенность и перед ним, и перед Вандой.
– Я думаю, одного лёгкого человечка мы легко забросим на начало трассы, – весело прогудел Агостон, – со своей стороны обещаю убрать все естественные препятствия, подъёмник ерунда его не так сложно построить, Тарья нарисует чертёж, – он радовался возможности применить свою силу хоть с какой-то пользой.
Фоас и Ванда сидели за столом, Тарья поставила чашку с кофе на стол рядом с Вандой. Девушка пригубила, и кофе и вдруг без всякой связи обратилась к главе семейства:
– Фоас, тут Келсиос познакомил меня с одним из правил, выяснилось твоё слово последнее и обсуждению не подлежит, можешь отменить одно правило в отношении себя и меня? На других оно распространяться не будет, почти каприз. Я хочу, чтобы ты имел доступ в мой дом, в мою комнату, и ещё мог прикасаться ко мне без разрешения Келсиоса, не взирая ни на какие приоритеты.
– Девочка, зачем тебе это? – спросил глава семьи, но вспомнив диагноз, легко согласился с её просьбой в душе, но показать осведомлённость посчитал полной глупостью. Терпение с некоторых пор стало его основной добродетелью.
– Если бы я могла объяснить, я настояла бы, а так прошу. Правилам пока противлюсь только я. Можешь сразу ввести запрет на такие просьбы, – очень серьёзно попросила девушка.
«Если создание вампиров из людей обязанность или прерогатива Фоаса, я не хочу дискуссий перед процессом с Келсиосом. Его отец отлично поймёт, зачем мне отмена этого правила»:
Ванда начала доверять этим непонятным опасным сущностям, и запрещать себе думать в их присутствии не стала.
– Келсиос, извини, но мне придётся выполнить её просьбу, – дал согласие Фоас тоном, не терпящим возражения.
Келсиос сдержано отреагировал на такой расклад, хотя ни от кого не скрылось, признание за Вандой такого правила ему крайне не понравилось.
Громогласный хохот Агостона разрядил обстановку, а его слова заставили, рассмеяться всех:
– Келсиос, она чудо. Так изящно проломить оборону Фоаса, не удавалось даже Тарье, в начале её вампирской жизни.
Ванда пропустила и смех, и комментарий.
– Если я не испорчу компанию. Закрытие сезона звучит многообещающе, – девушка поднялась, Келсиос немедленно сгруппировался и встал у неё за спиной, защищая её от самой себя, предположить к кому или куда она двинется, он не мог.
– Зритель нам очень даже кстати, – добавил Агостон, он ещё смеялся.
– Спасибо за обед Тарья, – поблагодарила она остановилась рядом с ней, и прикоснулась губами к её волосам, – аромат твоей кожи невозможно ступать ни с один из известных ароматов, такой аромат у морозного утра в середине зимы, ветра обжигающего кожу и ещё у коры вековых деревьев. И никакие духи в мире не могут сравниться с твоим ароматом. Странно откуда такая зрелость? Сколько тебе лет в человеческой реальности? – спросила её Ванда.
– Шестнадцать, – удивлённо и испуганно ответила Тарья.
– Ты родилась с запасом лет, к моменту смерти тебе исполнилось не меньше тридцати, иначе бы ты не сохранила себя, расскажешь мне когда-нибудь, на правах подружки, что тебя заставило повзрослеть? То, что ты рассказала перед помолвкой, сказка, не всё, но сказка, …. – Ванда попыталась стряхнуть наваждение.
«– Келсиос, где она бродит, и это не только в твоих мирах. Я боялся, что Тарья очень молода и не переживёт перерождение, вернее не обретёт себя после. Эта информация никогда мной не озвучивалась, – вернулся в прошлое создатель.
Его признание услышали все члены семьи.
– Не представляю, где она бродит, а тем более как она это делает, – недоумевал любящий муж.
– Вот так придёт, человечек и я узнаю, что висела на волоске от смерти, в преддверии бессмертия, – возмущённо сказала Тарья.