– Прости, зачем тебе такое знать? – извинился за трёхсотлетнее молчание Фоас.
– И, правда, зачем? Келсиос держись она и тебе выведет на чистую воду, – предупредила любимого брата сестра».
Тарья захлопнула мысли, она знала истинную причину. Часть энергии не рождённого ребёнка осталась у неё и помогла обрести себя. Вампирша подумала, что любовь не исчезает, и с благодарностью вспомнила Дмитрия. Келсиос и Фоас заметили, как вздрогнула Тарья, они понимали, девушка зацепила такое, о чём Тарья будет молчать вечность в прямом смысле.
Беседа тем временем шла своим чередом.
– Агостон, можно я возьму чашку в комнату к Келсиосу, постараюсь, не разлить. Я так поняла, порядок в доме на тебе? – спросила она брата Агостона.
– На мне, я годами не выхожу из дома. Последнее время даже Белисар изменил постулату затворничества, я пока не тороплюсь, – вкратце изложил свой взгляд на жизнь Агостон.
– Ты был борцом? – спросила девушка и ошиблась, энергия вампира верзилы её не заинтересовала, она не проникла в суть его сущности.
Келсиос и Фоас отметили эту её особенность.
– Все ошибаются одинаково, я работал забойщиком скота, на бойне. Знаешь, какая нужна сила и доброта. Животное нужно убить с первого удара, чтобы оно не мучилось, – Агостон открыл секреты своей человеческой профессии.
– Ты пострадал от быка? – опять ошиблась Ванда, превратившись в обыкновенную любопытную девочку.
– Вторая ошибка. Пострадал я от молнии. Меня ударила молния на сельской ярмарке и моё бездыханное тело доставили к сельскому лекарю, пожалели. С тех пор я и живу с Фоасом и его семьёй. Правда, добрые односельчане, так никогда и не узнали, какую услугу оказали мне, и кем оказался их сельский лекарь, – рассказал верзила девушке историю своего превращения в вампира.
Ванда не успела и глазом моргнуть, как в кухне воцарился стерильный порядок.
Рука Ванды непроизвольно легла на руку Фоаса, и задержалась на ней долю секунды.
Никто ничего не прокомментировал. Камни на браслете сверкнули и приобрели, зеленоватый оттенок, но мутноватый налёт ещё оставался. Келсиос открыл дверь и пропустил Ванду вперёд. Оставив семью в замешательстве. Келсиос хотел услышать мысли Фоаса, отец молчал, с восхищением глядя вслед Ванде. Девушка вышла за дверь, вампир догнал её.
Глава восемьдесят девятая Кто же мы, или что вспомнила Ванда, оставшись наедине с мужем
Сохраняя молчание, они поднимались на третий этаж.
– Идём ко мне, сидеть на полу у тебя скучно, или ты хочешь, чтобы мы вообще ушли? – спросила Ванда.
– Не хочу, зачем тебе уходить. Борис ещё в отъезде искать сможет только по телефону, – когда ему удавалось отключиться от основного раздражителя, частности завораживали и делали его счастливым.
– Мне необходимо тебе что-то сказать пока я не забыла. Какие яркие непохожие и несовместимые личности. Только Фоас переживший свою мудрость, смог собрать и удержать вас рядом. Белисар красавец король полководец, опасный и безжалостный. Тарья ангел-хранитель распорядитель-пересмешник, не завидую я тому, кто попытается посмеяться над ней. Агостон гипнотизер-палач, любой с радостью сложит голову на плаху перед ним. Келсиос ты мой муж, отец и наставник. Это то, что я подумала, тогда на помолвке, ты надел мне на руку браслет, яркая вспышка и я все забыла, а сейчас оказавшись у вас в доме, вспомнила свой сон наяву. И ещё я видела вас, но как-то странно, как свет, нет, вы походили на столпы света. Келсиос кто я? – озвучила она вопрос, заданный Келсиосом и отцом друг другу уже не один раз, только сегодня.
Огромное, во всю стену, окно выходило на юг. Просторную и светлую комнату, освещало заходящее солнце. Вся южная стена дома была выстроена из стекла. Перед ней как на ладони простирался прекрасный пейзаж – извивающаяся лесная река, девственный лес, скалистые укрытые снегом горы. А перед домом фонтан и зелёный луг, казался вырванным из начала лета.
– Кто догадался, что я люблю начало лета? – спросила она мужа.
– Агостон, – ответил Келсиос.
– Нервничает больше всех вас, – вынесла вердикт Ванда.
Мысли Келсиоса блуждали далеко, он не думал ни об Агостоне, ни о семье в целом. Высший вампир сравнивал предчувствия и реальность.
– Сейчас ты зеркало. Пока ты не появилась, мы отражались друг в друге, и многого не замечали. В старом зеркале все выглядело немного не так. Любимая – это не пустословие, это попытка, найти ответ, – ответил вампир.
Глыба, тяжесть которой он ощутил сегодня, медленно ложилась на плечи, и сопротивляться её давлению, оказалось невыносимо трудно, даже всесильному вампиру.