– Пусть зеркало, это уже кое-что, – согласилась Ванда и замолчала.
Келсиос ушёл в себя, они, просто молча, смотрели в окно, не видя пейзажа.
Ванда расценила его молчание по-своему.
– Келсиос, я сказала и сделала, что-то не так? Плохой из меня собеседник, напугала Тарью, начала расспрашивать о человеческой жизни Агостона, все как-то само получилось. И зачем им знать, что мне пригрезилось на помолвке? Ты начал отслеживать пространство, и я решила беседу лучше прервать, – призналась она мужу.
Ванда вернулась в человеческую реальность. Келсиос ощутил, как её энергия пошла вразнос, цепляя их энергии, усиливая дискомфорт. Он положил свои руки на её руки, Ванда замерла, почувствовав, как невероятная сила остановила карусель из обрывков своих и чужих мыслей, своих и чужих энергий, она услышала чёткий и спокойный голос.
– Ванда, для начала ты никого не обидела. Фоас просто тебе благодарен, с первого раза без объяснений он согласился только на твою просьбу. Если ты чувствуешь себя виноватой, считай, извинения приняты, если у них ещё хватает скромности не слушать наши личные тексты, то все где проскальзывает множественное число или слово «семья» слушается обязательно, – ответил он Ванде и всей семье.
– Скажи, что сейчас произошло? – спросила она вампира.
– Ты, о чём? – уточнил он.
– Карусель из чужих энергий остановилась, – ответила Ванда
– Ты сама, её остановила. Я просто максимально открыл доступ к своей энергии, – объяснил он жене, свои незаметные действия, не понимая о какой карусели идёт речь.
– Странно, почему я не ничего не замечаю, такое состояние злит невероятно, ладно, поверю тебе на слово, – девушка согласилась с вампиром.
- Давай сменим тему, реально нет объяснений, это продолжение вопроса о твоей сути, - ответил вампир.
– Вообще у меня появился один вопрос, но ты ему не обрадуешься. Из вас кто-то умеет превращаться в каких-то зверей. Или являться во снах? – спросила Ванда, она отвлекалась, ответ её не волновал.
– Молодец, а говорила, первоисточники остались невостребованными, ни у кого из нас нет дара, являться людям во снах. Нам люди в реальности надоели, не хватало ещё бродить в их снах, что мы там увидим? И превращаться в животных никто из нас не умеет. Это вообще не свойственно вампирам. Зачем ты спросила? – поинтересовался Келсиос.
Ревность опять услужливо нарисовала образ Петра и Михаила. Вампир не сомневался, она выхватили информацию об оборотнях, но самый край.
– Да так в порядке, накопления информации, влетело откуда-то. Келсиос не стой в позе пажа, согнувшегося в ожидании разрешения припасть к руке, сядь, – попросила она Келсиоса.
Ванда освободила руки и прислонилась спиной к спинке кресла, куда устроилась, как только они вернулись к ней в комнату. Келсиос устроился у её ног спиной к ней. Её пальцы утонули в его густых волосах. Келсиос подумал:
«Меня никто так не ласкал, даже мама. Нереальное наслаждение. Ужас, надо как-то с собой договориться, Борис по определению не может испытывать такое. Он отец».
Высший вампир не дышал, мысли заблокировал, злился, что их слушают, тут он оставался бессилен. И ещё ревность, настойчиво грузла прутья клетки, просилась на волю.
– Келсиос, какие у тебя мягкие волосы, шёлк, нежный прохладный шёлк, никогда бы не подумала, что они такие, мне казалось, они должны быть как проволоки, при таком холодном жёстком теле, – девушка наклонилась и вдохнула их аромат, – полынь и море, всё правильно. Невозможно быть таким привлекательным. Келсиос ты не исчезнешь? Я не смогу и не захочу жить без тебя, – очень тихо прошептала Ванда.
Келсиос вздрогнул и тихо зарычал, мысль, что Ванда вдруг исчезнет, вывела его из равновесия.
– Не исчезну, – заверил любимую Келсиос.
– Я тут подумала, почему вы не спите, – побрела она по лабиринтам чужой реальности.
– Просвети, – вампир сдался, не пытаясь предугадать, что она произнесёт и чуть приблизился к ней, почувствовав, он находится достаточно далеко и её руки начали уставать. Ему не хотелось, чтобы она их убрала из-за такого пустяка. Ванда перемещения не заметила, но отметила, ей стало удобнее.
– Иногда сон напоминает смерть, укладываясь спать нельзя, быть уверенным в пробуждении. Сон осколок смерти, а вы бессмертные. Но смерти боитесь, иначе сон остался бы в вашей жизни, – девушка сама ответила на поставленный вопрос.
Келсиос оставил её текст без комментария, он никогда не задумывался, почему вампиры не спят, вместо этого вампир мысленно обратился к отцу: