– Охотник, – ответил Фоас, – она другая, у неё нет даров, Хиония когда-то жила с нами. Ей стало неуютно, и она ушла, живёт одиночкой, как и свойственно всем вампирам-охотникам, – ответил Фоас новому члену семьи.
– Что могло заставить её направиться к нам? – задал вслух вопрос Агостон.
Верзила не любил беспорядок, по его меркам приход тупого охотника относился к запредедьному бардаку, переходившим все дозволенные границы.
– Мало того, что здесь находится человек, почему-то сюда притащился ещё и охотник, о бродягах я вообще молчу, – продолжал возмущаться Агостон.
Предвосхищение битвы Агостона радовало, собственно, как и Белисара, остальное вызывало зубовный скрежет. Его злость и недоумение, и рядом не стояли с яростью и злостью Келсиоса. Но высший вампир мог только промолчать. Решение, которого он не принимал, догнало его в самый неподходящий момент.
«Сейчас ты встретишься с ревностью в полный рост. Это Ванда при всех сохраняет невозмутимость. Начинай придумывать, что ты ей расскажешь. Выставит вон. И броди вокруг дома - охраняй»:
Мысленно подбодрил себя Келсиос.
– Дама прибудет через полчаса, сам спросишь, – доложила главное Тарья.
– Тарья, хотелось бы такую информацию получать раньше, до того, как тупой монстр явится и начнёт качать права, – прервал молчание Келсиос, – Ванда человек, Хиония охотник, я ей не доверяю.
– Решение спонтанное, как только она появилась в моих виденьях, сразу доложила. Думаешь, мне это видение понравилось, я как раз собиралась приодеть сестричку. Хорошо излагаешь предотвратить, ты забыл правило, выслушать мы её обязаны, хоть во дворе, Хиония идёт с миром, – попыталась сгладить острые углы Тарья.
– В моем доме она никого не убьёт, если мысли пойдут в таком направлении, разрешаю убить её без объяснений, – заверил Фоас, он не собирался сглаживать острые углы и добавил для Ванды, – это наше правило – любой чужак, проявивший агрессию на нашей территории, не жилец.
– Я не хочу её убивать, – ответил Келсиос приоритет в этом вопросе оставался за ним, – маловероятно, чтобы Хиония проявила агрессию к кому-то из вампиров. Только к человеку.
– Скажешь мне, я убью, – закрыл дискуссию Фоас.
– Кошмар, – прошептала Ванда и восхищённо посмотрела на Фоаса.
«– Вот что она сейчас подумала такой восторг на лице? – спросила Тарья.
– Она ничего не знает, наверно, представляет какую-то картинку из фильма или книги, – ответил Келсиос».
Ванда достала телефон сработал виброзвонок, она вышла из комнаты, чтобы не нагружать присутствующих своей беседой с отцом. Картинка получилась какая-то обыденная не вампирская.
Все услышали, простой человеческий разговор, на людей они охотились, но в свою жизнь не пускали никогда, сейчас вампиры могли прикинуть на себя человеческую реальность.
– Папа прости, виновата, не позвонила. Да злилась, я еле уснула в пустом доме, а ты меня поднял. Нет, не одна он рядом, помирились. Я обещала, когда я не выполняла обещаний. Ладно, наберёшь, когда станешь на трассу, – попросила дочь отца.
Ванда нажала отбой и вернулась в кабинет Фоаса, заняла тоже кресло, все остальные неподвижно застыли, продолжая беседу.
– Тарья ты видишь их, где находятся бродяги? – спросил Белисар.
– Кругом лес, главный, не принимает решения, а остальные думают только о насыщении. Это всё, – доложила Тарья.
– Прекрасная компания, выйдем встретить? – весело предложил Агостон, и ободряюще улыбнулся в сторону Ванды, – давно к нам никто не совался.
Вампиры догадались, куда клонит брат. До появления девушки таких подарков судьба им не преподносила.
– Агостон, придётся повременить с походом, пока они в лесу, мы не имеем права на охоту. Хиония уже во дворе или, размечтавшись о войне с бродягами, оглох на радостях? – поинтересовалась Тарья.
– Хиония, входи в дом, – пригласил Фоас.
На пороге кабинета появилась женщина. Все приветливо улыбнулись. Ванда оторопела, ожидая, увидит что-то хоть отдалённо напоминающее вампирш из фильмов, успокоив себя текстом, что охотница другая без даров и слова: «тупой монстр» её тоже обнадёжили.
На пороге замерла женщина невероятной красоты, утончённая и ухоженная. В джинсах лёгком сиреневом свитере и мокасинах. Черные густые волосы, аккуратно заплетённые в косички, отливали розоватым цветом. Она была примерно одного роста с Келсиосом со смуглой кожей, не оливкового, а бронзового оттенка, и темными глазами египтянки. Красавица несла на себе столетия лени и неги, ухоженности и эгоистичной любви к себе. Ванда замерла, Келсиос и Тарья расстроились. Агостон и Белисар, мысленно не позавидовали брату. Особенно Белисар он опирался на богатый опыт общения с женщинами в человеческой реальности.