– А зачем объяснять? Можно просто сказать правду. Один знакомый вампир подарил в благодарность за час счастья, за незабываемый сексуальный опыт на энергетическом уровне. И в знак прощения всех его прошлых сексуальных прегрешений. Или как один из свадебных подарков, хотя мне такое дарить стыдно – мелко. Ты же меня простила? – вампир хотел услышать слова прощения, увести ситуацию в плоскость юмора и подумал:
«Нет, люди живут невыносимо сложно. Поговори с ней как с человеком. Ничего не получается».
– И провести остаток дней в доме для умалишённых, это насчёт вампира, а насчёт подарка, папа ещё от телефона и автомобиля не пришёл в себя, камешки с Алексеем рассматривали и подсчитывали, – Ванда так и не произнесла, ожидаемых Келсиосом слов.
Но он отметил, девушка отвлеклась на человеческий трёп, и продолжил начатую тему, всё лучше, чем размышления о Хионии.
– Хозяин с тоской смотрел на нас. Мы его первые так и не состоявшиеся посетители за десять дней. Он подумал о его продаже. А нам отель подошёл бы, я рассмотрел его, правда. Надо же где-то встречаться, до появления Хионии можно было бы у меня, а так я убью её точно, или Тарья на неё бросится, – озвучил очевидное вампир.
– Покупай, место глухое, тишина. А мне показалось ты, был полностью поглощён мной, а ты мысли хозяина вычитывал. Решал проблему как мой отец. Вот так воспитывают циников и стоиков, но всё лучше, чем капризных дурочек. В статусе капризной дуры я бы не выжила, а насчёт встреч у тебя, не обманывай, всем тяжело. Хионию опустим. С Борисом договориться легче, – провела параллель девушка.
Ванда положила руку на руку мужа, как только он положил её рычаг коробки передач, и не убрала всю дорогу, она привыкала к максимальному комфорту и почему-то решила, этот комфорт ней уже оплачен. Энергия понеслась в её сторону. Келсиос ухватил тень своей мысли, но побоялся её развить.
Усталость не позволила девушке, проанализировать ситуацию, ей хотелось просто поддержки и участия. Главное она услышала, но броситься на шею со словами. «Я счастлива, что ты предпочёл меня, а не Хионию», Ванда не могла, такого в её жизни не случалось, она не знала правильно такое поведение или нет, ей очень хотелось, но слова произнести девушка не сумела. Ещё она вспомнила договор не нападать, рука поверх его руки, самая большая вольность, которую Ванда могла себе позволить.
Келсиос, принял её жест и оценил, Ванда прикоснулась к нему – простила или не простила, но углублять и продлять скандал не стала. Ещё она не испугалась и не закрылась от него, спокойно пользовалась его энергией, такое поведение заменяло тысячи слов и объятий. Но слов хотелось, человеческого в Келсиосе оставалось ещё достаточно.
Глава девяносто третья Просьба о помощи, или отказаться можно и от сущности, и от предназначения, но лучше умереть сразу по сути это одно и то же
У дома Ванды их ждал неприятный сюрприз. На подъездной аллее стояла машина Пергатов, в салоне находились Михаил и Пётр, прячась от мокрого снега. В мыслях Петра вампир уловил нетерпение, и Келсиос не знал отнести их к Ванде или к ситуации вообще. Мысли Михаила заполнял страх за сына и раскаянье. Келсиос не напрягаясь, проследил в мыслях Михаила путь монстра, отказавшего от свой сути, преломившего себя, ставшего почти человеком. Келсиоса бесили, и выводили из состояния равновесия оба, и отец и сын медведи, он не понимал кто больше, вампир жаждал, чтобы оборотней просто не существовало:
«Обрастает шерстью медвежонок. Какого беса они здесь шляются? Пятьсот лет ни одной случайно встречи, тут через день. Убью зверюг, точно убью, если не перестанут лазить, потянуло на сладенькое. Тарелочка не даёт покоя, такое антикварное блюдо с голубой эмалью по краям».
Ревность вообще – это одно. Ревность Ванды другое, ревность высшего вампира Келсиоса – третье. Эти реальности у Келсиоса не встречались, он их строго распараллелил.
Мысли Михаила полностью соответствовали мыслям Келсиоса, даже в чём-то превосходили их, оборотень жаждал, чтобы вампиры исчезли с лица Земли навсегда!
– И что эти лесные жители тут забыли? – буркнул Келсиос, с трудом сдерживая гнев, и громче добавил, – это переходит все границы. Семейка Пергатов зачастила в твой дом. А говорила нам никто не помешает.
– Ревнуешь, – спокойно напомнила Ванда, и спросила, – они знают кто вы?
Вампир осёкся, несколько часов назад, он легко объяснил себе, по какой причине Ванда не должна его ревновать к Хионии.