– Знает только Михаил, сын до вчера пребывал в неведении, мысли молчат, возможно, Пётр и сейчас ничего не знает, – ответил Келсиос без раздумий, понимая скрывать нет смысла.
– Почему я не узнала об этом вчера? – спросила она.
– Потому, что кое-что вышло из-под контроля. События следуют одно за одним в хаотичном порядке. Прости, не успел, а если честно не просчитал прыть Пергатов, решил, они начнут беседу с нами. Вас оставят, как запасной вариант. Миша поторопился, – оправдался вампир, такая роль даже позабавила его.
– Михаил приехал предупредить меня об опасности исходящей с твоей стороны. Борис в отъезде. Петру он, скорее всего ничего не сказал, – сделала вывод Ванда и спросила, - кто они?
– Об этом позже. Важно, что подумает этот зверёныш, о нас или тебе? Ему известно, что мы помолвлены… большего ему знать и не нужно, – Келсиос осёкся выкладывать, кто они такие в его планы не входило, но слово «зверёныш» сорвалось само.
Ванда прервала будущего мужа, она уже догадалась, Михаил и Пётр не совсем люди:
«Понятно мой вопрос проигнорировал. Пусть. Кто они выяснится, неделей раньше неделей позже, намного важнее, чтобы они ушли из моего дома живыми. Мне ревновать нельзя, ему можно. Ванда стоять! Он не человек, ты не знаешь, как он любит и как он ревнует. Какой механизм запускает ревность в человеческом понимании. Радует одно гости – точно не вампиры».
Злость и энергия, почерпнутая у Келсиоса, за время пути домой, придали ей силы.
– Келсиос, ты совсем осатанел, успокойся. Одно дело знает один, другое оба, третье, когда ты их убьёшь. Тебе придётся смириться вот с чем, я выйду и встречусь с ними. Не могу же я вечно сидеть в автомобиле, они начнут звонить отцу и выяснять, почему я не хочу их видеть. Извини, я подчиняюсь и человеческим законам, – голосом Ванды говорил холодный расчёт.
Оборотень не сомневался – Ванда знала правду о Залиникосах, любой другой вариант кроме предложенного девушкой только усугублял положение. И на этот приезд старого оборотня подвигло не желание спасти дочь друга, а страх за своего сына и за людей, живущих в его деревне.
Он и его сын оставались носителями гена медведя оборотня, но он давно не обращался, а сын вообще мог утратить эту способность. Сейчас небольшую горную деревню, расположенную вдалеке от цивилизации, они больше не защищали. Старики, умевшие обращаться, постепенно вымерли вместе с его прадедом Стефаном, проживши долгую жизнь, они решили умереть. Михаилу хотелось нормальной жизни для своего единственного ребёнка. Он безумно любил свою жену, умершую родив сына. Вину за её смерть он целиком возложил на себя. Келсиос зацепил мысли старого медведя оборотня.
Но, так или иначе, деревня осталась беззащитна перед вампирами, но и Залиникосы не искали повод для войны. Михаил знал наверняка, вампиры поселились здесь почти два года назад, жили тихо, ни разу не приблизившись к черте его деревни, и ни одной необъяснимой смерти в окрестностях он не отследил.
Неожиданный приезд дочери Бориса, её странная скоропалительная помолвка с вампиром, заставила его испугаться не на шутку. Выбор Ванды, нарушал равновесие, восстановившееся, ещё при жизни Стефана, и державшееся последние без малого триста лет. Холайе и тот сделал вид, что забыл о существовании медведей оборотней.
Келсиос поразился, как много знал Михаил, как чётко он отслеживал расклад. Вчера Михаил слышал, как толпа голодных вампиров заложила круг километрах в двадцати и вернулась на исходную позицию.
«Прекрасно этот идиот лишил себя возможности сражаться, защищать свой дом и свою семью. Из ценного только то, что толпа вампиров, проходила совсем рядом с деревней, почему они отошли, да ещё так далеко. Хрен знает. Гонять голодных охотников туда-сюда…Интересно, почему мы их пропустили. Их кто-то прикрывал, и этот кто-то…ушёл… надеюсь отец выцепит эту информацию до беседы со мной и начнёт думать»:
Вампир остановил размышления, сейчас на первый план выступила другая проблема.
– Я сама с ними разберусь. Молчание затянулось, – прервала его размышления любимая.
Келсиос внимательно посмотрел на девушку, прочёл в её взгляде решимость и ещё невероятно странное воодушевление.
Келсиосу стала интересна её решимость, и ещё он ни в чём не мог ей отказать.
«Боец, реальный боец. Интересно посмотреть, как она их победит. Пусть сражается, я стою рядом, если они её тронут, убить их пара пустяков. Обратиться они не успеют. И все вопросы закроются одним махом. Отпускать её безоружной неправильно и неразумно»: