«Первая Ванда будет принадлежать только мне. Вторая, когда. Третья как это сделать?»
Самая страшная, третья мысль вышибала:
«Просить отца, но условия озвучены. Добровольный переход или, когда не останется надежды. Как только энергетическая связь станет неразрывной, Ванда попросит Фоаса обратить её, чтобы остаться со мной, а я приму два дара сразу и сколько тысячелетий придётся искупать своё желание любить и быть любимым. Цена известна, смотреть на муки любимой. Хорошую шутку сыграла со мной страсть и любовь?»
Келсиос успокоился, опустившись в своих мыслях, до дна. Больших моральных мучений испытать он уже не мог, ярость, остыв, превратилась в холодное неистовство, он всё же вышел из автомобиля, понимая, он просто сломает его, пока будет заводить и ехать, а оказаться у дома любимой можно в несколько мгновений. Келсиос тронул входную дверь, она оказалась открытой, и тихонько проскользнул в комнату боясь увидеть измученную, затравленную Ванду. Вопреки ожиданиям Ванда, выглядела нормально сидела в кресле, в длинном халате, пояс завязан на два узла. Вампир устроился, напротив неё на полу. Ванда поднялась и подошла к Келсиосу, сняла с его волос иглы хвои.
– Ты леший или вампир? Просмотри, на кого ты похож оборванный в ветках и иголках, одежда мокрая и грязная. Нельзя так ревновать и нервничать, ты же опасен уже для себя. Ну как тебя обнять, холодно, а переодеть не во что. Попроси Тарью пусть оставит у меня в шкафу рубашку, джинсы, – Келсиос не отследил, как он пронёсся по лесу, первый раз за почти восемьсот лет он сбился со своего ритма.
Легкие горячие перья рук, пролетая над волосами, согрели и успокоили. Ванда легко губами прикасалась к его волосам, потом прижала его лицо к своей груди, на долю секунды, разомкнула объятия и вернулась в кресло.
– К сожалению вампир. С лешими не встречался, поговори с Михаилом, это его ипостась, – горько пошутил вампир, задохнувшись от внезапности ласки.
Но холодный рассудок отметил, монстр из клетки не рвался, наоборот сразу спрятался, выбрав в тёмном лабиринте души угол потемнее.
– Молодец шутишь, – с нежностью в голосе сказала Ванда.
Поднялась и ушла в спальню, вампир остался сидеть на полу посреди комнаты, ожидая, когда она выйдет, но через несколько минут услышал её голос.
– Келсиос я уже не поднимусь, иди сюда. Останься со мной, ты же услышишь, когда приедет отец, я не могу оставаться одна, – обратилась она с уже привычной просьбой и указала рукой на край кровати.
«Как у неё это получилось, кажется, более двусмысленной ситуации найти невозможно, но все на сто процентов невинно. А ты ещё удивляешься, что привлекает к ней мужчин».
Келсиос подошёл к кровати стал на колени, притянул её к себе, обнял и поцеловал её волосы.
– Ванда, любимая, – услышала она его слова внутри своего сознания.
Говоря так, он не прекращал целовать её волосы. Ванда, ожидала восторга или страсти. Но чувство, возникшее в ней, оказалось совершено другим, она почувствовала тепло умиротворяющее и всепоглощающее, как будто она уснула в потоке тёплого воздуха, не прикасаясь телом ни к чему, а след лёгкого возбуждения, дарил полноту счастья. Улыбаясь, она уснула, бесконечный день для неё окончился. Для Келсиоса вся жизнь слилась в один бесконечный день, просто менялась интенсивность освещения.
Глава девяносто четвертая А где нормальная реакция? Или как удерживать себя в двух реальностях
Вампир поправил постель, укрыл любимую и, не вставая, исчез. Келсиос знал, утром она проснётся отдохнувшая, и сразу встретится с ним. Удерживая связь на энергетическом уровне, он понимал, что прорастает в её душе, как и она в его. И чем чаще они будут встречаться, чем дольше их энергетические потоки будут находиться рядом, тем прочее и незыблемее становится эта связь.
Келсиос вернулся домой. Все скромно прятали мысли. Кроме Тарьи, она мысленно ликовала. Брат остановился под дверью её комнаты и негромко сказал:
– Тарья, нам с Вандой надо где-то встречаться наедине. Надеюсь, Хиония счастлива, пройтись по моей жизни. Похотливая сучка. Я предложил, и Ванда не отказалась купить отель. Можно я зайду к вам, поговорить?
Келсиос получил разрешение, и зашёл в комнату. Белисар привстал.
– Братишка, что с тобой? Последние три десятилетия я тебя таким не видел. Оборванный мокрый, где твой хвалёный педантизм и аккуратность? – брат прикоснулся к его руке.