Келсиос ввёл своё личное правило больше не бесноваться, и с трудом удержал себя, от убийства Хионии, её существование расстраивало любимую, и вносило сумятицу в энергию семьи. И без того перегруженную в эмоциональном плане.
Через час вся семья улетела на охоту. Келсиос намеревался поговорить Фоасом.
– Отец, Михаил, зачастив в дом Вайриха, я слышал его беседу с Вандой. Пока ума хватило отказаться от доверительной беседы с Борисом, – поведал он отцу о встрече в доме Ванды и дал доступ к своим мыслям.
– Значит, добровольно отказался от своей сущности, теперь за сына волнуется, – подвёл он итог под прочитанными мыслями сына. – Они не опасны, но и разрешить их убить глупо. Михаил зря боится, вампиры охотники в деревню не завернут.
– Догадываешься, где обретается Холайе? – спросил сын.
– Теоретически знаю, дай задание Тарье отследить в виденьях. Сидит где-то в замке или в хранилище какого-нибудь музея, он любит обставлять себя роскошью, если он вообще на территории Европы. Любимые страны Китай и Индия, там неучтённых людей много и религия лояльная к смерти. Создатель же только живую человеческую кровь пьёт, обставляет по высшему разряду помыть приодеть поиграть. Супер знать, – напомнил Фоас, образ жизни Холайе.
– Видел, – вспомнил Келсиос.
– Уверен, максимум Клефа пошлёт или Клио, сам отсидится в тени. Не имеет значения, где он находится, собственно, как и мы. Сколько нам на сборы десять минут и нас нет, – взмахнув рукой сказал Фоас.
– Да, десять минут, Михаил почувствовал их присутствие, они прятались от нас, не от оборотней, – сделал вывод высший вампир.
– Поверь, говорить они не станут, по причине отсутствия информации. Прибудут, решим. Келсиос, не гони Хионию, пусть сидит. Она старейший охотник на планете, черт его знает, как разложится пасьянс. Охотник на стороне Холайе лишняя забота, она не рыпнется. Что-то её подняло, вампирша одиночка, такой шаг не в её стиле, но она этот шаг ступила…, – обратился Фоас, к сыну оборвав себя.
– Ого, даже, так! – восхитился Келсиос.
Фоас промолчал, зная, сын уже сделал правильный вывод.
Келсиос действительно принял решение не трогать Хионию.
– Ладно, пусть живёт, я к жене, – дал согласие Келсиос и умчался, в отличие от людей они видели, как уносится вампир.
Утром Ванду разбудила возня отца на кухне. В кресле спокойно сидел Келсиос. Она великолепно выспалась, бродя всю ночь по невероятно красивым снам, правда, не могла вспомнить, когда и как уснула. Помнила, только прикосновение тела к холодной постели, а потом неожиданно комфортное тепло. И долгий тёплый поцелуй, которого на самом деле не случилось.
– С добрым утром! Отец вернулся в пять утра, постоял под дверью. Послушал, как ты дышишь, но не вошёл, – доложил обстановку вампир и в мгновенье ока оказался в другом конце комнаты и вышел из спальни.
Высший вампир замер в ожидании прикосновения, не понимая, как он жил без этой составляющий столько столетий. Ванда, не затевая игр, просто скользнула в его объятия, прижалась к его груди.
– Ты уходил? – прозвучал её голос, рядом с его сердцем.
– Да ненадолго, я не мог явиться в университет в лохмотьях. Переоделся, – ответил вампир, не желая опускаться до натурализма объясняя, что он ещё наглотался крови из запасов, ругался с Хионией и разрабатывал план войны с тупыми бродягами и как следствие войны с семейством Холайе.
– Понятно, я не контролирую тебя, не думай, – извинилась Ванда.
– Не смеши, меня никогда не контролировала любимая жена. Разрешаю не только контролировать, а неотступно следить, за каждым шагом и вздохом, просто шпионить с использование новейшей техники, могу закупить весь арсенал, – разрешил всесильный вампир.
- Не нужно, я конечно любопытна, но не настолько, - отказалась Ванда от предложения.
Объяснять, как он обложен правилами, и запретами, как веками скрывает мысли и останавливает желания, высший вампир не стал.
Её контроль чем-то напомнил, контроль его доброй матушки, проверяющей поел ли он, и не утащил ли при этом лишний кусок.
– Иди отец, ждёт, я его мысли прочёл, если ты не появишься на кухне через минуту, Борис поднимется к тебе и точно откроет дверь, – доложил любящий вампир.
Ванда разомкнула объятия и исчезла за дверью.
– Папа, с приездом, – сказала дочь не боясь испугать.