Ванда боялась признаться себе в том, что она выбрала не только жизнь «с ними», а жизнь «как они».
Когда Тарья не играла, действовал вампир-распорядитель чётко и быстро как робот.
– Ванда переодевайся, я корсет зашнурую, – скомандовал распорядитель.
– Слушай, дай отдышаться. Люди они же, как снулые рыбы, еле двигаются, я их терпеть не могу. И ещё, я твой корсет не одену, и нет никаких аргументов, прости, мне нужен доступ кислорода, – отказала она своей подруге.
- Ты хочешь сказать, я зря старалась? – спросила Тарья.
- Да, - ответила девушка.
– Ладно. Ты таки пришла в себя. Келсиос нервничал ужас, я его все время утешала, прикинь, как он волновался, блок со своих мыслей снял, на всякий случай, – доложила она девушке.
А Ванда подумала:
«Тарья знает, и говорит, как нормальный человек, почему Келсиос молчит. Если бы я догадалась о его нормальной реакции».
– Уверена, больше такого не повториться, до меня дошло, как бороться с этим мерзким состоянием. Надо не пытаться жить сразу в двух мирах в вашем и человеческом, – поведала девушка о своём открытии.
- Хорошо, корсет отменяем, - с сожалением в голосе сказала вампирша, - но вот это можно надеть.
Ванда выглядела уставшей и отрешённой, хотя сама адекватно реагировала на происходящее.
«–Келсиос сволочь, что ты сделал с ней вчера. Укушу, – предупредила она брата.
– Тарья дай покой, с ней ничего невозможно сделать, все наладится, так или иначе, не забывай я теперь фаталист, – отмахнулся брат от упрёков сестры».
– Девочка ты рада? – осторожно спросила Тарья.
- Я пока не знаю, чему радоваться, ты о покупке какого-то отеля, мне без разницы. Идея полностью Келсиоса. Тарья скажи, очень сложно общаться с людьми? - Ванда решилась продвинуться в познании вампирской цивилизации.
– Нелегко, – призналась вампирша.
– Я когда-то уже задавала Келсиосу этот вопрос в самом начале, понятно он никогда не расскажет, что вы испытываете, находясь рядом со мной, или с людьми. Ну, помимо безусловного голода. Теперь я уверена вам всем очень больно, странно и противно. Ты мне ответишь насколько? – Задала неприятный вопрос Ванда, Тарья отметила, что подруга не отнесла себя к людям.
– Тебе необходимо это знание? – спросила Тарья, мысленно махнула рукой, понимая, скрывать нет смысла, – а все равно, когда-то ты узнаешь, лучше скажу я. Хиония злее. Слушай, а у меня проблема с определениями. Боль начинается в сердце и медленно нарастает, затем поднимается голод, или чтобы понятнее, жажда и желание его утолить. Догадываешься чем? Когда ты попытаешься игнорировать это состояние, где-то из области желудка или солнечного сплетения, поднимается яд и боль усиливается. Так всегда, когда рядом добыча, наверно инстинкт, чтобы вытравить всё человеческое. Мы же как не крути отчасти люди, я не убивала, уверена убивать себе подобных противно и страшно. Ну, если ты не новорождённый или тупой низший вампир. Белисар мучится и Келсиос. Живая кровь людей останавливает на несколько дней боль, консервированная и животная кровь никогда в полной мере. Сытость и силу даёт, а боль только притупляет. Тогда или беги прочь, или договаривайся с собой. Избавиться от боли, никогда никому из нас не удавалось, во всяком случае, я о таком не слышала, но жить можно. Главное не выходить голодным к людям. Мы такого и не делаем. И вообще если не добиваться полного комфорта всё терпимо. За исключением случаев, когда хочется крови конкретного человека, – объяснила ей Тарья.
– Понимаю, часть вашей физиологии, или энергии, – задалась вопросом Ванда, внимательно слушая сестру.
– Келсиос умеет контролировать себя, почти как Фоас иногда мне кажется даже лучше, а мы в любом случае отодвинуты, вот и сейчас брат решает именно эту проблему. Ванда мы любим тебя, ты член нашей семьи, все терпимо, – успокоила подругу Тарья.
– Мы разные, я никогда не должна забывать этого, – извинилась Ванда.
– Не говори глупостей, ты прозрачный человечек, не забывать наша обязанность, – остановила её раскаяние Тарья и добавила, - Буду надеяться, что Келсиос меня не слышал. Хотя маловероятно.
- Пойду натяну эту блузочку, - вздохнула девушка.
Высший вампир конечно слышал откровения сестры, и пока не решил, что предпринять. Делиться такой информацией всё равно пришлось бы, но ему хотелось оградить любимую от таких знаний.
Ванда переоделась, а Тарья застегнула пуговицы и крючки.