Подумал Борис, но в душе обрадовался.
– А Ванда дала согласие? – поддержал тон несговорчивый будущий тесть.
– Надеюсь, даст, – Келсиос улыбнулся кроткой умиротворяющей улыбкой.
– Спасибо за приглашение, Ванда ты, правда, пойдёшь? Прогулки в горы до недавнего времени не относились к твоим любимым развлечениям, – обратился к дочери Борис.
– Думаю попробовать, – ответила отцу Ванда.
– Спасибо за приглашение, – поблагодарил Борис будущего зятя.
– «Спасибо» расценить как «да» или как «нет?» – настоял на конкретном ответе Келсиос.
– Расценивай как «да». Когда выезжаем? – перешёл на деловой тон Борис.
– Завтра в девять утра, – тон Келсиоса не уступил.
– А работа? – поинтересовался отец Ванды, – я сам себе хозяин ты вроде в расписании.
– Я уверен, ректор не осмелиться докучать, – Келсиоса такая ерунда вообще не волновала.
– Скромно. А Ванда? – теперь текст звучал как шутка.
– Вы что сомневаетесь в моих знаниях и педагогических способностях? – в голосе зятя скользнуло деланное негодование.
Борис рассмеялся.
– Такие сомнения не посещали. Хорошо, а организационные вопросы, на завтра? С меня что-то полагается? – спросил Борис.
– Тарья с Агостоном продумают все детали, не стоит беспокойства. У нас в семье каждый отвечает за определенный участок. Это не мой предмет. Вы приглашены. Уверен, все предусмотрено, не обижайте, это приглашение и не только от меня, – устами Келсиоса говорила сама доброжелательность.
– Как знаете, я не очень люблю с пустыми руками. Ладно, – согласился Борис, приглашение польстило, а холодный рассудок подсказал:
«Понятливые, намёк дошёл с первого раза. Или и им что-то нужно…».
Борис принял решение идти с пустыми руками, побоялся выглядеть идиотом с тортиком и бутылкой конька.
Келсиос улыбнулся в ответ на его мысли, он сам побоялся выглядеть идиотом перед сотрудниками и привычно ответил в теневом режиме:
«Нам давно ничего не нужно. Даже Ванда уже моя. Ты ей нужен. Но такой ответ тебя расстроит. Оставайся в неведении».
– Борис у нас остановилась дальняя родственница из Египта, Хиония, не пугайтесь, она безумно любит мужчин, – предупредил тестя Келсиос.
– Это настолько серьёзно? – скромно спросил Борис.
Келсиос отметил, что природная чистота у Ванды от него.
– Серьёзно, но на всякий случай мы осведомлены, вы предупреждены, – снял с себя ответственность Келсиос.
Они оставили Бориса на кухне и медленно поднимались по лестнице. Келсиос притянул Ванду к себе. Быстро покрывая поцелуями её лицо.
Борис услышал слова будущего зятя.
– Я соскучился, условности сведут меня с ума. Ванда ослабь оборону, ничего не произойдёт, пока ты не попросишь, – услышал Борис его заверения.
Ванда не ответила, Келсиос осторожно отстранился, приоткрыл дверь и улыбнулся.
Они ушли. Но Келсиос прочёл в его мыслях недоумение:
«Интересно, на кой хрен ей такой спектакль. Если они собрались проводить время наедине, зачем им что-то объяснять. Они почти муж и жена. Неужели продолжает, стесняться меня. Наказание какое-то, а ведь мне не по силам думать, как этот холеный мужик её уговаривает. А потом… какой ужас».
«А свою дочь ты не очень хорошо знаешь. Какие уговоры? Я боюсь услышать предложение»:
Подумал Келсиос и оставил открытой дверь, он хотел, чтобы Борис успокоился, его тревога передавалась ему. Он думал, как бы снять волнение, на столе лежали распечатанные ноты.
– Так ты, правда, занималась музыкой. Как спортом. Это Шопен? Ты уже исполняла этот вальс? – спросил он любимую.
– Да, – коротко ответила девушка.
– Так давай сыграем вдвоём, тем более мы уже пробовали, за мной долг, я тогда перебрал на себя, сейчас я в твоей власти, – сдался Келсиос.
Борис начал подумывать, чтобы уйти из дома. Но работа не манила, а идти оказалось некуда. Вайрих усадил себя на кухне, заварил кофе, пожалел о том, что бросил курить и принялся за чтение неинтересной газеты.
До его слуха донеслась музыка. Борис сразу определил, играла не дочь. Келсиос играл виртуозно, в середине вальса вступила Ванда, она играла прекрасно, но Борису пришлось признать, исполнение Келсиоса на много голов выше. Они играли вместе и по очереди.
– Ванда слушай, этот опус я сочинил, пока мы тут упражнялись, – вампир обратился к девушке.
Келсиос начал играть, Борис ничего не понял из набора звуков, зато вампир насладился его мыслями:
«Галиматья. Настучал какой-то бред по клавишам, сказал, сочинил просто на глазах. А зачем врать? Ванда не относится к экзальтированным дурочкам, которым надо предлагать что-то этакое. Вообще непонятно где точки соприкосновения, полный бред. Два абсолютно самодостаточных человека».